Хотя и Отто Кернберг, и Джеймс Мастерсон посвятили большую часть своей профессиональной жизни изучению и терапии пограничных пациентов, их подходы заметно различаются. И это различие помогает нам глубже понять как сам феномен пограничности, так и терапевтические задачи, которые стоят перед психологом.
Кернберг, развивая психоаналитическую теорию объектных отношений, считал, что в основе пограничной организации личности лежит расщепление как главный защитный механизм: пациент не может удерживать амбивалентность, то есть видеть в одном и том же объекте и хорошее, и плохое, и поэтому его внутренний мир раскалывается на "идеально хорошее" и "ужасно плохое".
В терапии это проявляется в том, что клиент сегодня может воспринимать терапевта как единственного понимающего и принимающего человека, а завтра - как равнодушного, холодного, даже враждебного. Задача терапии, по Кернбергу, заключается в том, чтобы постепенно интегрировать эти расщеплённые образы, помогая клиенту выдерживать противоречивые чувства и к себе, и к другим.
Мастерсон же делал акцент на развитийных травмах, подчеркивая, что в основе пограничной динамики лежит не только неспособность интегрировать амбивалентность, но и хроническое подавление собственного "истинного Я" ради того, чтобы сохранить отношения с родителем.
Он писал, что такие дети очень рано учатся отказываться от своих естественных потребностей: в зависимости, нежности, заботе, потому что родители не выдерживают этих проявлений и требуют преждевременной "взрослости".
В итоге формируется "ложное Я", которое внешне может быть очень сильным, компетентным или даже идеализированным, но внутри скрывает пустоту и отчаяние. Терапия, по Мастерсону, должна помогать клиенту постепенно возвращать себе вытесненные потребности, "разрешать" себе быть зависимым и уязвимым, восстанавливать связь с истинным Я.
Таким образом, Кернберг видит ядро проблемы в структурной организации личности, где главная задача - интеграция расщеплённых объектов и развитие способности выдерживать амбивалентность, тогда как Мастерсон сосредоточен на развитийной травме и процессе "покидания себя" ради любви и принятия, а терапия здесь становится пространством, где клиент заново учится чувствовать свои желания и потребности, не теряя при этом близости.
Оба подхода не противоречат друг другу, а скорее взаимно дополняют: через призму Кернберга мы лучше понимаем те яркие колебания и «качели» в восприятии терапевта, которые характерны для пограничных клиентов, а через призму Мастерсона видим ту глубокую боль, которая стоит за этими качелями: боль ребёнка, которому не позволили оставаться самим собой и который поэтому научился быть идеальным или удобным, лишь бы не потерять любовь.
И именно здесь терапевту важно быть внимательным: иногда нужно работать с "расколотым" опытом клиента, помогая ему соединять противоречивые части, а иногда быть рядом с его "потерянным Я", возвращая право на слабость, зависимость и потребность в другом человеке.