Винсент Ван Гог без сомнения был великим художником и одновременно человеком, живущим на грани безумия. С самого начала его жизнь была омрачена утратой. Его назвали Винсент, так же как мертворожденного брата, появившегося на свет ровно за год до рождения великого художника, в тот же день. Каждый день он проходил мимо могилы со своим именем и раз в неделю помогал матери украшать ее цветами. Он появился как замещающий ребенок и этот факт оставил глубокий след в его психике.
В детстве он был сложным ребенком, который доставлял родителям много хлопот. Семейные перипетии, описанные в письмах, являются типичными для семьи, где есть человек с серьезным расстройством психотического уровня.
Ван Гогу было крайне трудно строить спокойные устойчивые и реальные отношения. Он оставался нарциссически хрупким и страстным, стремясь к всемогущей, спасительной любви, не учитывающей желания другого. Его связи с женщинами оборачивались разочарованием и болью. Он выбирал женщин, разделявших с ним отчаяние, но видел их сквозь призму своих фантазий. Неудачи в любовной жизни усиливали его недоверие и замкнутость, отдаляли его от семьи и окружающих, делая все более одиноким и уязвимым. Брат Винсента Тео писал, что в нем (Винсенте) будто живут два разных человека: один удивительно одаренный и чувствительный, а другой эгоистичный и бессердечный, который сам себе является врагом.
Можно сказать, что всю жизнь он испытывал тоску по объекту - искал спутника или спутницу жизни. Однако он не мог вынести близость в отношениях, не имел возможности использовать объект и сам был невыносим для окружающих. Взаимодействие с объектом для него было похоже на глоток кислорода, который вместо того, чтобы позволить дышать, вызывает пожар. Именно это происходит с Ван Гогом после приезда Гогена в Арль: встреча с Другим, сильным и свободным превращается в катастрофу.
Однако невозможность устойчивого контакта с реальностью не только трагедия, но и источник творческой силы. Художники могут творить только в нарциссических состояниях. Они должны изолироваться в мастерской, в кабинете, за инструментом до такой степени, что пренебрегают другими. У каждого художника можно выделить нарциссические черты или нарциссическое пространство, в которое он погружается в моменты творчества.
Фрейд в «Положении о двух принципах психической деятельности» говорит, что художник – это человек, который не сумел примириться с отказом от удовлетворения, которого требует реальность, отворачивается от реальности и удовлетворяет свое желание в фантазматической жизни. Таким образом, он инвестирует фантазматическую жизнь в ущерб реальности и осуществляет нарциссическое отстранение. Благодаря художественному дару он придает форму своим фантазиям, создавая реальность нового рода. В каком-то смысле художник действительно становится творцом, героем, возлюбленным, которым он хотел быть, избежав обходного пути преобразования внешнего мира. Произведения принадлежат материальной реальности, но одновременно являются образами психической реальности художника. Любой портрет по сути является автопортретом художника. Произведения искусства являются переходными объектами между психикой того, кто их создал и того, кто ими наслаждается. Они пробуждают внутренний мир зрителя, дарят его душе дыхание. При этом не удовлетворяют влечения непосредственно, а скорее вызывают нарциссическое удовольствие, сравнимое с тем, которое в свое время испытал художник.
В наиболее удачных случаях деятельность художника приносит ему некоторую форму равновесия и контакта с реальностью. В других случаях равновесие достигается благодаря неореальности, созданной произведением. Неореальность произведения и неореальность бреда у Ван Гога сближаются.
Как говорил Антонен Арто «Никто никогда не писал, не рисовал, не лепил, не изобретал ни для чего, кроме как для того, чтобы выбраться из ада». Этот ад без других, но восстановление контакта с ними может стать чем-то адским для нарциссизма, когда он замкнулся в себе, ведь ад – это другие. Именно это и произойдет с Винсентом Ван Гогом. Относительный выход из ада через творчество не всегда гарантирован. Нередко случаются возвращения в ад.
Несомненно, Ван Гог рисовал, чтобы выбраться из ада, и мечта о творчестве пронизывала все его существо. Живопись – основное средство, которое помогает ему оставаться психически живым, целостным. В Арле, где художник за полтора года создал более 200 работ, он живет своим искусством для своего искусства в хрупкой нарциссической системе, которая отдаляет его от реальности и в то же время связывает с ней. Он пришел к живописи как к Богу. Он избегает всего, что может его слишком взволновать и поэтому держится на расстоянии от других. И эта стратегия работает достаточно успешно до тех пор, пока в Арль не прибыл Гоген. Сначала Винсент занимает опекающую позицию по отношению к Гогену, возможно подобную той, которую его брат Тео занимал по отношению к нему, но постепенно позиция меняется, и Винсент, хоть и не осознает этого, проявляет признаки влюбленности к Гогену, идеализирует его. Он видит в нем также своего двойника, другого себя, с которым можно было бы создать нарциссическую систему на двоих. Не пару, но братство. Только наличие достаточной дистанции между субъектом и объектом было жизненно важным фактором. Возникшее напряжение между ними не смогло трансформироваться в дружбу или что-то другое. Хрупкое равновесие, достигнутое в одиночестве, разрушилось.
Когда Поль Гоген заявляет, что хочет уехать Винсент отрезает себе левое ухо, что может быть расценено как эквивалент самокастрации. Гоген уезжает, а Винсент остается психически нарушенным, раненым своим приступом безумия и, возможно, непереносимым влечением. Он возвращается к живописи, но в основном копирует свои собственные работы, написанные до приступа. Особенно усердно художник работает над картиной под названием «Женщина, качающая колыбель», которая была переписана в 4 экземплярах.
Такое повторение одной и той же картины напоминает повторение травматических снов. Это была последняя картина, начатая перед кризисом в отношениях с Полем и оставшаяся незавершенной. Сверхинвестирование этой картины соответствует схеме избрания фетиша на основе последнего элемента, воспринятого перед самим травматическим восприятием. Вскоре происходит новое обострение. Ван Гог впал в бред, убежденный, что его хотят отравить. Его пришлось изолировать. Это непростое время, когда художник пишет, что он начинает рассматривать безумие как любую другую болезнь и принимать его. Живопись и преданность работе художника становится тем, что организует и даже спасает его на некоторое время, не позволяя развиться бреду.
Его самоубийство происходит в особый момент, когда он не может справиться с чувством покинутости и бесполезности. За несколько недель до этого у брата Тео рождается сын, которого тоже называют Винсент. Это событие было наполнено амбивалентными чувствами. С одной стороны, Винсент был горд и рад, но также возможно, рождение ребенка с тем же именем означало для Винсента, что он больше не первый в сердце брата. Имя, которое досталось ему от старшего брата, было передано дальше, у него появился новый владелец, а значит его время закончилось.
Ван Гог не оставил предсмертной записки, но написал письмо для Тео. Одной из последних его работ стала картина «Пшеничное поле с воронами», которая отражает внутренние конфликты, неопределенность и безуспешную попытку защититься от распада.
В отчаянной борьбе с собой Ван Гог выстреливает себе в живот. Пуля убивает его лишь спустя два дня. Это самоубийство можно рассматривать как акт борьбы с психическим распадом, в котором одновременно проявляется агрессия к тем, кем художник чувствует себя покинутым…
В жизни Ван Гога, в его отношениях с другими что-то неоднократно проваливается. Он строит отношения по типу нарциссического двойника, но они обречены на неудачу. Попытки спасти кого-то (Гогена, больную беременную женщину, собственную мать) оказываются тщетными. Он был захвачен скорбью матери, которая не смогла проделать работу горя по первому сыну, он не смог заполнить ту пустоту, которая осталась в психике его матери после этой утраты. И все же он находит решение своих внутренних сложностей в живописи. Это решение, которое сохраняло ему жизнь. Творческий процесс остается тайной, где гений и безумие переплетаются, а страдание становится источником боли и смысла. Боль неизбежна, но она позволяет трансформировать внутренний хаос во что-то прекрасное, превращая личную трагедию в часть искусства.
Текст написан по материалам лекции Поля Дени в SPP (Société psychanalytique de Paris) в 2025