Перверсия, норма и иллюзия приличия
Чарльз Дарвин, рассматривал сексуальное поведение через призму эволюции и естественного отбора, где основная задача сексуальности сводилась к размножению и передаче генов. Тогда же в Европе медицина закрепила это понятие в XIX веке, как инстинкт, цель которого — зачатие, а любые проявления, не ведущие к деторождению (гомосексуальность, мастурбация, фетишизм), квалифицировались как патологии. Эти понятия были закреплены, к примеру в трудах Рихарда фон Крафт-Эбинга …….. и поддержаны религией и новым веением культуры. Религиозная философия, особенно в лице Фомы Аквинского, сворачивала сексуальность до коридора, в котором должны проходить брак и рождение ребенка, все, остальное, что связано с удовольствием, отделенным от зачатия, объявлялось греховным. Культурная традиция сворачивала сексуальность в публичной сфере, табуируя все, что выходило за пределы супружеского долга и продолжения рода. Примером может служить роман Анна Каренина, в котором мы можем наблюдать осуждение обществом проявление женской сексуальности и наказание. Начало карьеры Коко Шанель, которая вначале своей карьеры сталкивается с осуждением внебрачных связей и много другого.
Зигмунд Фрейд в своей работе «Три очерка по теории сексуальности» предлагает нам взглянуть на этот феномен под другим углом. Он говорит, что сексуальность является фундаментом развития психики. Не отменяя биологию, Фрейд расширяет само понятие сексуальности, выводя его за пределы репродуктивной функции. Согласно его теории, сексуальность берет начало не в пубертате, а в раннем детстве, имеет полиморфно-первертную природу (ребенок способен получать удовольствие от разных зон тела — рта, ануса, гениталий) и не сводима к генитальному контакту. Вводя понятие либидо как психической энергии, которая может направляться на разные объекты и цели, Фрейд показывает, что элементы так называемых извращений присутствуют в каждом человеке, а «нормальность» является результатом сложного развития, где влечения (сосание, глотание, сдерживание, трогание) объединяются, переставая быть сами по себе. По сути Фрейд совершает эпистемологический сдвиг, где сексуальность перестает быть только продолжением рода и превращается в одну из главных объяснительных категорий человеческой психики и культуры. Стоит отметить, работа вызвала скандал в научной и широкой публике, поскольку идея детской сексуальности и универсальности «извращённых» элементов была воспринята как провокационная и подрывающая моральные нормы того времени.
Однако со временем этот труд начинают воспринимать как один из ключевых для науки и психоанализа, поскольку он открывает более глубокое понимание человеческой психики и скрытых человеческих желаний. В первом очерке Фрейд шаг за шагом ставит под сомнение жёсткое разделение на «норму» и «патологию», показывая, что эта граница во многом создаётся самой культурой и её представлениями, а не является чем-то изначально заданным. Он описывает сексуальное влечение как живую и изменчивую силу, которую нельзя свести только к биологии. Фрейд говорит, что сексуальные влечения берут своё начало в сосании, глотании, дефекации и других подобных процессах, и при нормальном развитии они должны быть направлены на объект. Поэтому так называемые извращения присутствуют у каждого человека, но в норме они интегрированы и подчинены друг другу. В качестве примеров таких вариаций рассматриваются гомосексуальность, фетишизм, садизм и мазохизм. Если при нормальном развитии парциальные влечения (оральные, анальные, садистические) объединяются под главенством генитальной зоны и направляются на внешний объект противоположного пола, то при перверсии происходит фиксация на ранней стадии. Например, при фетишизме либидо фиксируется на отдельном объекте, замещающем собой целостного человека, при садизме и мазохизме удовольствие оказывается неразрывно связанным с болью и насилием.
Во втором очерке Фрейд раскрывает более подробно, что сексуальность существует с момента рождения, а не возникает лишь в пубертатном периоде. Он описывает способность получать удовольствие без внешнего объекта и извлечение удовольствия из различных телесных зон, как показатель будущей «нормы», так и возможных вариаций.
Также Фрейд выделяет здесь основные стадии психосексуального развития включают:
— Оральная стадия (0–1 год): удовольствие связано с ртом — например, ребёнок успокаивается и получает наслаждение, соса грудь или палец.
— Анальная стадия (1–3 года): удовольствие связано с контролем выделений и телесными ощущениями — например, ребёнок может испытывать интерес к самому процессу удержания или освобождения, а также к ритмичным, повторяющимся движениям.— Фаллическая стадия (3–6 лет): возникает интерес к гениталиям — например, ребёнок начинает обращать внимание на своё тело, задаёт вопросы о различиях между мальчиками и девочками или проявляет любопытство к прикосновениям.
На фаллической стадии формируется Эдипов комплекс — амбивалентное влечение к родителю противоположного пола и соперничество с родителем своего пола, что приводит к интериоризации запретов и образованию Сверх-Я.
В третьем очерке рассматриваются изменения, происходящие в подростковом возрасте. Сексуальность обретает новое качество: она становится направленной на внешний объект, а разрозненные парциальные (частичные) влечения объединяются. В подростковом возрасте появляется целостной объект и сексуальность идет через него. Соединение всех трех стадий появляются в фаллическом периоде, эдиповом комплексе. С наступлением пубертата начинает функционировать зрелая сексуальность. На этом этапе, при нормальном развитии, зрелая сексуальность, согласно Фрейду, представляет собой результат успешной интеграции ранних влечений и преодоления инфантильных фиксаций.
Однако, возвращаясь к вопросу о том, что такое нормальность и ненормальность и что вообще можно называть перверсией, важно отметить: со временем это понятие обрело более четкие границы. То, с чего Фрейд начинает первый очерк, — разнообразные сексуальные вариации (гомосексуальность, фетишизм, садизм, мазохизм) — не всегда являются перверсией в строгом смысле слова. Перверсией сегодня скорее можно назвать то, что совершается без обоюдного согласия. Педофилия и зоофилия априори относятся к перверсиям, поскольку ни ребенок, ни животное не могут дать осознанного согласия. В этом контексте ключевыми критериями становятся совершеннолетие, дееспособность и добровольность всех участников.
Перверсия рождается из неинтегрированных детских парциальных влечений, которые не были включены в целостную генитальную организацию. Именно поэтому перверсия сложно поддается лечению — она представляет собой устойчивую структуру, сформировавшуюся на ранних этапах развития. Если сексуальность направлена на объект (независимо от того, своего пола или противоположного), это само по себе не является перверсией. Перверсия — это скорее особое отношение к объекту или его частичному замещению. Например, если мужчина не может вступить в сексуальный контакт с женщиной без того, чтобы она была в красных туфлях, мы имеем дело с перверсивной структурой. Если же мужчина может представить туфли, занимаясь сексом с женщиной, и это не является обязательным условием, то речь идет скорее о фантазии или элементе игры, а не о жесткой перверсивной фиксации.
Важным аспектом является и вопрос дегуманизации. Использование партнера как части, фрагмента или объекта (например, фиксация на отдельной части тела или предмете) лишает его целостности. Американский психоаналитик Роберт Столлер предложил понимать перверсию как эротизированную форму враждебности — скрытую ненависть, которая находит выражение через сексуальное возбуждение. В этом смысле перверсия оказывается не просто особым способом получения удовольствия, но и формой отношения к Другому, где за внешней сексуальностью стоит стремление к контролю, унижению или насилию над объектом. Связь и признание заменяются использованием, а другой человек перестает восприниматься как субъект со своими желаниями и переживаниями, превращаясь в инструмент для удовлетворения влечения.
Это понимание перекликается с более современными подходами Марка Солмса, Опираясь на работы Я. Панксеппа, он описывает базовые аффективные системы мозга, которые являются врожденными и определяют фундаментальные состояния психики. Согласно этому подходу, человек с рождения функционирует в рамках нескольких таких систем: поиска, страха, ярости, паники/горя, а также игры и заботы. Психическая жизнь формируется через взаимодействие этих систем, и сексуальность в этом контексте не является изолированным влечением, но может включаться в разные системы и выполнять различные функции. Например, система поиска может проявляться как стремление к новым партнерам или острым переживаниям, где важна не столько связь с объектом, сколько сам процесс поиска и захвата. Система игры может выражаться в ориентации на игровое, поверхностное взаимодействие, где сексуальность лишается глубины и интимности. Система паники и горя может активироваться, когда человек использует сексуальность для удержания отношений и получения заботы, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту через телесную близость. Система страха может проявляться в возбуждении, связанном с риском, запретом или возможностью быть пойманным, где тревога парадоксальным образом становится источником удовольствия. Таким образом, сексуальность уже понимается как форма переработки различных аффективных состояний. В этом смысле перверсия оказывается особой формой отношения к Другому, где за внешней сексуальностью стоит стремление к контролю, унижению или насилию над объектом. Связь и признание заменяются использованием, а другой человек перестает восприниматься как субъект со своими желаниями и переживаниями, превращаясь в инструмент для удовлетворения влечения. Дональд Мельцер развил эту мысль, показав, что при перверсии происходит нападение не только на объект, но и на саму способность к отношениям. Объект используется, но при этом систематически разрушается его субъектность, а само отношение превращается в поле для разыгрывания ненависти, замаскированной под страсть. В перверсии, таким образом, всегда присутствует значительное количество ненависти, а эротическое оказывается неразрывно сплавленным с агрессией, где за поиском удовольствия стоит стремление к уничтожению связи.
Подводя итог, можно сказать, что путь, пройденный психоаналитической мыслью от Фрейда до наших дней, представляет собой последовательное расширение и углубление понимания сексуальности. Начав с опровержения биологизаторского подхода, сведенного к размножению, Фрейд открыл детскую сексуальность, полиморфно-перверсную природу влечений и показал, что «нормальность» является не исходной точкой, а результатом сложного развития. Последующие исследователи — Столлер, Мельцер, а затем Солмс и Панксепп — продолжили эту линию, показав, что сексуальность не существует изолированно, но всегда сплетена с агрессией, тревогой, ранними аффективными состояниями и глубинными структурами психики. Сегодня мы можем понимать сексуальность не как простой инстинкт, не как цель размножения, а как сложное, многомерное явление, в котором переплетаются биология и психика, любовь и ненависть, стремление к связи и страх перед ней, поиск удовольствия и защита от боли.
В качестве иллюстрации выбрана картина Густав Климт «The Kiss», которая символизирует социально одобряемую форму сексуальности и как контраст к перверсии.
Фрейд З. Три очерка по теории сексуальности.#психоанализ
#сексуальность #либидо #перверсия #норма #желание #бессознательное
@OksanaAGpsy
Watsapp+393715457418