Когда мы смотрим на кактус, мы можем видеть, например, только его колючки. В это время мы, возможно, испытываем беспокойство, немного напрягаемся, чтобы не задеть их, не уколоться. В общем, думаем о желании защититься и о кактусе как об опасном объекте. Выражаясь языком гештальт-терапии, фигурой становится потребность в безопасности.
Другой человек, возможно, любит кактусы и коллекционирует их. Он любуется новым приобретением и его восприятие и переживание встречи с кактусом будет совсем иным.
Добавим еще восприятие фотохудожника, который, вероятно, не знает, к какому виду относится кактус и не может признать его ценность с точки зрения коллекционера, но может впечатлиться игрой света и тени на кактусе или на столе рядом с ним. Возможно, даже начнет выстраивать кадр в воображении или пробовать сделать фотоснимок.
Каждый из этих людей будет редуцировать свое восприятие под то, что важно для них.
Каждый будет видеть в кактусе то, что соответствует состоянию и потребностям воспринимающего. При этом он будет отсекать, отметать в сторону все остальные детали.
А также будет извлекать важные для него смыслы в рамках этого восприятия, исключая остальные возможные смыслы.
Если коротко изложить смыслы в этих примерах, получится так:
- Первый вариант: «Кактусы опасны».
- Второй вариант: «Кактусы ценны и красивы».
- Третий вариант: «Кактусы – ценные объекты свето-теневой игры».
Если не редуцировать свое восприятие кактуса, человек способен увидеть все три смысла, приближаясь к нему…
Впрочем, три восприятия я использовала лишь для примера. Их может быть намного больше.
То же самое (редуцирование) человек делает в восприятии ситуаций в жизни – личных, бытовых, рабочих, внутригосударственных, общемировых. Как в тех, участником которых он стал непосредственно, так и в тех, о которых ему рассказали, показали (видео, кино) или он стал непосредственным наблюдателем (на улице, например).
Делает это, в основном, лимбическая система мозга, отвечающая за инстинкты.
Редуцирование будет происходить под ту задачу, которая актуальна для человека. Он будет замечать то, что подходит, и не заметит то, что ему может чем-то помешать.
Например, если мы сильно злимся на папу, вспоминая какую-то ситуацию, мы можем не заметить что-то хорошее, что он тогда делал, так как это может помешать злиться на него. Или наоборот, нашей психике для сложной задачи вытеснения тяжелого опыта может быть важно видеть маму хорошей. Тогда память будет редактировать картины, воспринимаемые нами из памяти – через воспроизведение запомненного. Чтобы мы не вспомнили что-то неприятное про маму.
Часто нам бывает важным не видеть себя каким-то. Например, не видеть себя справившимся с чем-то сложным, чтобы это новое восприятие не угрожало основной стратегии выживания, для которой нужно быть и показывать себя другим слабым и беспомощным. Или наоборот - важно не замечать себя в моменты бессилия, отворачивая голову от себя такого, чтобы не разрушился образ Я - сильного и справляющегося.
Если не редуцировать восприятие, оно становится объемным и сложным. Мозгу с этим трудно справляться.
И, в принципе, такой задачи у каждого человека не стоит. Мне это стало важным для решения своей личной терапевтической задачи – восстановление переживания авторства в регуляции стремлений к жизни и к смерти.
Но чем более объемным и свободным в восприятии человек становится, тем лучше он справляется с саморегуляцией.
К этому прилагается ряд плюсов и минусов. Среди минусов – сложно оценивать что-то. Ты видишь сложность мира, в котором трудно сказать: «Это хорошо, а это плохо».
Один из плюсов – удовольствие от рассматривания многообразия смыслов в одной ситуации.
Хотела написать, что людям рядом с тобой лучше… Но не напишу. С одной стороны, это да, так. Становишься более спокойным, при этом внимательным. Тем, кто рядом, от этого может становиться хорошо. Но часто людям хочется, чтобы ты просто встал на их сторону. А ты не можешь… Ведь все стороны равны для тебя… Как все точки на окружности. Зато рядом с тобой они могут становиться тоже более сложными и вмещать самих себя, становиться более целостными. От этого им может стать сложно, но хорошо.