Фантазм как сублимация либидо: о нарциссической травме одиночества
В практике психоанализа часто приходится сталкиваться с ситуацией , когда на первый взгляд кажется всего лишь безобидным досугом, однако при ближайшем рассмотрении обнаруживает глубокую работу Бессознательного. Я говорю о склонности субъекта, пребывающего в состоянии отсутствия объектных любовный отношений, к пассивному потреблению различных сценариев , любовной тематики . Речь идет о просмотре сериалов и чтении романов, которые, как мне представляется, выполняют сложную психическую функцию, возможной быть названной своеобразным фантазмом .
Как известно, Оно и принцип удовольствия правит психикой безраздельно до тех пор, пока субъект не сталкивается с принципом Реальности. Однако когда Реальность отказывает субъекту в удовлетворении влечения — в данном случае влечения к установлению любовной связи с объектом, — психика вынуждена искать другие пути. У одинокого человека, лишенного возможности реализовать свое либидо в Другого, возникает состояние внутреннего напряжения. Если этот заряд не находит разрядки, наступает невроз. Но наша психики изобретательна.
Здесь мы наблюдаем работу механизма сублимации . В классическом понимании сублимация это процесс, при котором Влечение переключается на иную цель, иногда далекую от сексуального удовлетворения, и при этом сохраняет способность снимать психическое напряжение. Однако в данном случае сублимация приобретает свои особенные характеристики .
Погружаясь в сериал или книгу, одинокий субъект не просто отвлекается. Он совершает сложную работу по отчуждения собственного желания. Энергия Либидо, не имеющее реального объекта, не может быть полностью вытеснено (это привело бы к симптомам психосоматического ответа ), и оно также не может быть полностью удовлетворено. Тогда психика использует следующее : субъект находит чужой роман, представленный на экране или страницах, и делает его ,,своим.,,
Этот процесс я бы назвал нарциссической схемой замещения. Наблюдая за развитием отношений главных героев, зритель или читатель осуществляет идентификацию . Сначала происходит первичная идентификация с персонажем своего пола — субъект бессознательно примеряет на себя его жизнь , переживания. Затем, происходит идентификация с ситуацией . Субъект вкладывает в героев свои собственные вытесненные мысли, свои страхи , свои надежды .
Мы имеем дело с фантазмом, но с фантазмом, который обманул строгую цензуру Предсознательного. Обычно фантазм — это тайный театр Бессознательного, где субъект является режиссером своей пьесы . В случае просмотра сериала этот театр становится внешним. Субъект говорит себе: «Это происходит не со мной, это всего лишь вымысел». Благодаря этой оговорке цензура Я получает возможность снять защиту. Цензура, которая не пропустила бы собственное фантазирование о любви (как слишком опасное, ведущее к боли или стыду и в последствии к симптому ), беспрепятственно пропускает то же самое содержание, когда оно реализовано другими во внешнем окружении .
Это позволяет субъекту проживать эти чувства в полной мере заменяя на свои . Слезы, радость, тревога за героев — это не моральное сопереживание в том смысле, который вкладывают в это слово обычно . Это подлинное переживание собственного вытесненного содержания Бессознательного . Фактически, зритель использует экран как зеркало, в котором отражается его собственное бессознательное желание, но благодаря наличию «чужой» сцены это желание становится безопасным для восприятия.
Почему же этот вид сублимации столь распространен в условиях отсутствия реальных отношений? Потому что он предлагает субъекту некую иллюзорность контроля. В реальной любви субъект иногда сталкивается с травмой: объект непредсказуем, он может отвергнуть, он обладает собственной волей и желаниями . В фантазме сериала объект (персонаж и его судьба) предсказуем и доступен. Зритель может в любой момент «выйти» из отношений с героями, нажав кнопку ,,пауза,, или ,, стоп,, , что символически повторяет детскую игру в детскую игрушку (туда-сюда), описанную З Фрейдом как способ замещения отсутствием матери.
Таким образом, мы можем заключить: для одинокого человека любовный сериал или роман становится не просто развлечением, а психической конструкцией. Это сублимированная форма аутоэротизма, при которой объект любви расщепляется . Часть либидо возвращается к Я (нарциссическое удовлетворение от безопасности наблюдения), а другая часть — разряжается через иллюзию сопричастности к чужой страсти.
Это позволяет поддерживать целостность его психики до тех пор, пока принцип Реальности не предоставит субъекту возможность для настоящей объектной любви. Однако здесь кроется и опасность: чрезмерная фиксация на этом механизме может привести к тому, что фантазм навсегда заменит собой реальность, оставив субъекта в уютной, комнате, где вместо Другого он останется в компании кино или литературных героев .
Вопрос остается открытым: является ли это бегством от реальности или же единственно возможной формой сохранения психического здоровья в условиях отсутствия любовный отношений ? Ответ, как это часто бывает в психоанализе, лежит не в общепринятой норме, а в структуре , так называемом психологическом каркасе , психики конкретного субъекта .