Ну что же. Есть байка, что страдают от неразделёнки только сопливые мальчики с вечно поднятыми руками для дружбы. Ан нет. Нет зрелища упорнее и тише, чем добровольная френдзона, выстроенная женщиной. И да, ключевое слово — добровольная. Потому что держит её там не чмо, а она сама. Крепко, на совесть.
Знакомьтесь, Катя. Умная, интересная, с хорошей работой и, как все говорят, «такая загадочная». Загадка её проста: её сердце отдано в бессрочную аренду человеку, который явно не читал договор. Назовём его Серёжа. И да, он — чмо. Настоящее, калиброванное. Не монстр, не злодей — так, бытовое чмо. Эгоистичное, удобное и свято уверенное в своей правоте.
Серёжа работает где-то не очень, зато у него «грандиозные планы». В основном — лежать на диване и планировать. Он мастер красивых слов, щедр на обещания и скуп на действия. Он всегда «в творческом поиске» или «в процессе переосмысления». Денег у него вечно нет, зато харизмы — на пять литров. И внимания женского ему нужно, как воздух. Особенно — внимания Кати.
Катя же — девушка с интеллектом. Она видит, что он чмо. Видит его лень, его бесконечные оправдания, его способность исчезать, когда нужно помочь, и появляться, когда нужно поныть. Но она видит и другое — его потенциал. Тот самый, который ярко вспыхивает раз в полгода, когда он, например, готовит ей ужин (один раз!) или говорит что-то гениально точное про её душу. Этот проблеск — её наркотик. Она думает: «Вот он, настоящий Серёжа! Если я буду рядом, поддержу, растопчу лёд вокруг его таланта — он станет таким навсегда».
Механизм добровольного заключения: как это работает
1. Спасательство как любовь. Катя не просто любит Серёжу. Она его спасает. От него самого, от депрессии, от злого мира. Он — её личный, немного облезлый, но такой родной проект. Любить здорового, взрослого и адекватного — это скучно. А вот вытащить чмо из трясины и превратить в принца — это миссия. Это придаёт жизни смысл и драму.
2. Оплата надеждой. Серёжа платит за её заботу, терпение и веру не деньгами, не поступками, а разовыми акциями. Раз в три месяца он выдает что-то, что можно интерпретировать как знак: напишет стишок, подарит дешёвую, но «символичную» безделушку, скажет «ты у меня одна такая». Для Кати это не мелочь. Это аванс. Это подтверждение, что её труд не напрасен, инвестиции работают, и свет в конце тоннеля есть.
3. Создание культа «настоящего мужчины внутри». Внешний Серёжа — чмо. Но Катя в отношениях не с ним. Она в отношениях с его внутренним ребёнком, с его травмированным гением, с тем парнем, каким он мог бы быть. Этот вымышленный образ — её настоящий партнёр. Реальный Серёжа — лишь несовершенное вместилище для этой драгоценности. Поэтому все его косяки она списывает не на него, а на «обстоятельства» или «плохое настроение его внутреннего принца».
4. Страх признать поражение. Выйти из этих отношений — значит признать чудовищную вещь: все эти годы она была не спасительницей, а дурой. Что её любовь, терпение и вера были потрачены на того, кто их и не просил, и не ценит. Что её «великая миссия» была игрой в одни ворота. Согласиться с тем, что Серёжа — просто чмо, а не «сложная глубокая личность», — страшнее, чем продолжать страдать. Потому что страдание хоть благородно, а признание своей наивности — унизительно.
Роль чма (Серёжи) в этом спектакле
Он не злодей. Он — пассивный потребитель. Ему хорошо. У него есть:
· Бесплатная психотерапия в лице Кати, которая всегда выслушает его нытьё.
· Бустер самооценки: какая бы он ни была развалина, есть красивая умная женщина, которая в него верит. Значит, он чего-то да стоит.
· Крайний вариант: если совсем всё плохо, всегда можно приползти к Кате, и она обогреет, накормит и пожалеет. Это его тыл, его эмоциональный диван.
Он её не держит. Он даже может говорить: «Кать, ты слишком хороша для меня, найди себе нормального». Но говорит он это таким тоном обречённого героя, что Катя только сильнее верит: «Он так себя не ценит! Надо показать ему, как он ценен!». Это не манипуляция с его стороны. Это его искреннее заблуждение, помноженное на её готовность это заблуждение обслуживать.
И вот тут начинается самое интересное...
Когда у Кати наконец случаются прозрения(обычно после того, как Серёжа забывает про её день рождения, потому что «был вдохновлён и творил»), и она пытается бунтовать — выставить счёт, потребовать внимания, — он искренне удивляется и обижается.
«Катя,что ты хочешь? Я же всегда был таким! Мы же друзья! Ты же знала! Ты же понимающая!»
И это— самый сильный удар. Потому что он прав. Он всегда был таким. Она и правда знала. А «понимающей» она стала добровольно, надев этот плащ, чтобы быть ему нужной.
В далёкой галактике под названием Реальность, Серёжа, допивая третье пиво с очередной случайной знакомой, думает: «Катя — классная, конечно. Настоящий друг. Жаль, что все бабы со временем начинают чего-то хотеть и портят простые человеческие отношения». И он абсолютно честен в этом.
А Катя будет и дальше жить в своём добровольно выбранном аду, где её любовь — это вечный ремонт дома, который не её, фундамент которого гнилой, а хозяин даже не планирует там жить. Но выйти из этого ада — значит признать, что все эти годы она была не созидателем, а просто дворником на свалке чужого эго. А это куда страшнее, чем просто любить чмо. Потому что это ставит под вопрос её ум, её проницательность и всю историю её взрослой жизни.