Фильм на самом деле оставляет сложное, как сам джаз-бибоп, впечатление. Определенно созданный не для всех, но снятый так, что оторваться от него невозможно. В конце концов он оглушает отсутствием концовки, как и положено джазовой композиции, да и жизни в целом.
И это оглушающее выступление оркестра (оставленное уже за кадром) после монументального соло барабанщика показывает, что всё это в своей глубине не для нас, не для зрителя, а всего-навсего для двух людей — Эндрю Нимана и Терренса Флетчера. Остальные могут разве что присоединиться или выдохнуть только после титров.
Просто нам это всё так показали, разжевали, отретушировали, чтобы до нас дошло: великое — оно в какой-то степени герметичное, непростое, тяжёлое, сложное, неоднозначное и в моменте с большой вероятностью неприемлемое.
Конечно, бросаются в глаза жестокость, кровавость, циничность и бесчувствие происходящего, но все эти элементы необязательны (их можно заменить на менее брутальные проявления). Просто они отлично работают как отвлекающий манёвр от главного, которое заключено в том, что действительное развитие связано с работой сложной, тяжелой, неочевидной гармонии. В данном случае — между двумя характерами. И оба героя интуитивно чувствуют эту невыразимую гармонию (не то что словами — часто и ритмом, жестом, мимикой; она едва-едва понятна) и благодаря ей идут навстречу друг другу, вырываясь из тёплых, понятных объятий конвенционального и родного.
Помогает ли это им в частности? Неизвестно. Является ли это панацеей? Неизвестно. Но такое движение и жажда развития, преодоления вполне объяснимы в атмосфере потерянности, однообразия и аморфности, ощущающейся на фоне. Николь, отец Нимана, его друзья не ощущаются удовлетворенными и обретшими или движущимися к чему-то действительно важному и ценному. Им достаточно есть попкорн, рассеянно смотреть кино или то как их толкают по жизни, не ставить перед собой целей и ждать, куда жизнь их приведёт сама. А если не приведёт?
Фильм, несмотря на музыкальное содержание, очень цветовой: он контрастный — желтый, оранжевый, огненный, детализованный во время страстных репетиций и выступлений — и бледный, расплывчатый, фосфорный, текучий во всех остальных сценах. Что в общем расставляет акценты и объясняет то почему с такой страстью Ниман идёт туда, где Флетчер жжёт, его своим глаголом, пытаясь и пытаясь переехать его своим траком.