Юнгианство -- это религиозно-мистическое мировосприятие и миропонимание. Это культурный феномен. Аналитическая психология -- приложение этого миропонимания к психологии человека.
Соответственно, можно быть юнгианцем и не быть аналитическим психологом, а вот обратное для меня нонсенс.В самом центре и основании этого мировоззрения стоит идея и образ целостности.
Я понимаю это мировозрение следующим образом. В каждом человеке присутствует две бездны: одна -- это природа, жизнь вообще, которая реализует себя в истории, в первую очередь в истории Человека, вторая бездна -- это вечное, которое от этой истории отстоит.
Человек содержит в себе обе бездны, которые находятся в нем в состоянии антагонизма, они объединены в нем силой, его же задача объединить их по любви.
Эти бездны проявляют себя в человеке в первую очередь в двух базовых инстинктах: инстинкте жизни и инстинкте жизни в Боге.
Способность Человека объединять эти бездны в себе называется "Любить", и она дана ему как божественная искра: способность к осознанному единению в противовес к бессознательному слиянию.
Объединить их невозможно, кроме как выстрадать их противоречие внутри себя и тем самым сотворить любовь и единение. Творить -- значит любить, а любить -- значит претерпевать необходимые страдания ради творения.
Накопленный опыт Человека по объединению этих бездн является уровнем его сознания. Это уровень со-знания Человека и Бога о самом себе.
Уровень сознания Человека мы называем коллективным сознанием, который формально фиксируется в Культуре, и в качестве опыта бессознательно оседает в коллективной истории человечества.
Когда два человека встречаются, эти бездны взаимодействуют посредством этих людей. Им совершенно неважно, что тоненькие и слабенькие Эго участников процесса думают об этом до тех пор, пока они могут подчинять их действия своей силе.
Эти Эго могут быть уверены, что они понимают, что они делают и зачем. Они могут думать, что они покупатель и продавец. Могут думать, что они аналитик и анализанд, или, быть может, врач и больной. Однако именно бездны управляют процессом.
Я назову это диктатом.
Однако у нас есть теоретическая возможность освободиться от такого своего печального состояния. Возможность эта является индивидуацией. Наращиванием сознания.
Это безумно красивое и вдохновляющее место, поскольку оно одинаково приложимо как к обыденной жизни человека, так и к клинической ситуации аналитика и анализанда.
Здесь мне хочется вспомнить признание одного шизофренического пациента (к сожалению, я уже не помню, где я его прочитал):
"Доктор, я переживаю себя миллионами частичек света, летящих во все стороны расширяющейся вселенной... Понимаете, как мне в центре всего этого сложно завязать даже свои шнурки, не то, чтобы найти свои ботинки".
Я помню, как меня впечатлила эта цитата. О, да! Одна лишь мысль о том, чтобы жить в таком состоянии вызывает неописуемый ужас.
Однако со временем ко мне стало приходить другое осознание: уметь завязывать свои шнурки и даже находить свои ботинки, но при этом ничего не знать о себе, как о свете в расширяющейся вселенной, является не менее ужасающим состоянием.
Мы ничего не выигрываем от того, чтобы сводить человека к чему-то меньшему. Да, это невероятно тяжело: и завязывать шнурки, и воспитывать детей, и работать работу, и лететь светом в расширяющейся вселенной. Но это возможно, и, с собственной болью по этому поводу, признаю, что необходимо и неизбежно.
С болью, потому что сам знаю, насколько это скользкий и опасный путь в современной культуре.
Если вы присмотритесь к себе повнимательнее, то увидите, что бездна не является выдумкой, но живой реальностью нашей психики. Она много-много шире того, что мы о ней привыкли думать, и всё это оказывает на нас самое непосредственное воздействие.
Таков образ, который мы имеем.
Когда мы оказываемся в клинической ситуации кабинета, нам нужно снова совершить невозможное раздвоение. Одной стороной мы удерживаем тот образ Человека и его потенциал, который у нас есть в юнгианстве, с другой стороны мы сужаемся до того уровня, на котором сейчас находится наш анализанд.
Нам необходимо титаническим трудом держать небо и землю раскрытыми для него, сохраняя потенциал для его роста. Если мы отпустим небо, мы его раздавим до уровня симптома. Если мы отпустим землю, то его унесет в бездонные края архетипического космоса.
Это называется контейнированием. Чтобы такое контейнирование осуществлять, необходимо его сначала осуществить по отношению к самому себе. Познать и собственную земную реальность, и собственную архетипическую.
Для этого придется изучать весь ход мысли человека с начала времен. Мифология, религия, теология, философия, культурология -- всё это ценнейшее наследие того уровня сознания, который достигался человеком. Это в буквальном смысле наш хлеб. Нам его нужно не просто формально прожевать, запомнив как мертвые формы, но буквально усвоить как собственный опыт.
Я говорю об этом прямо, потому что после падения в коллективное бессознательное единственное, что вас спасет -- это этот хлеб.
Современной культуре нам просто нечего предложить взамен.
Современная культура, воспринимая что-то живое, например юнгианство, выплевывает это обратно белым шумом мертвых форм, жадно высасывая всё живое.
Задача юнгианца -- писать свою собственную Красную книгу (Liber Novus), сохраняя в ней жизнь. Ведь жизнь в современной культуре -- это исчезающий вид.
Идею индивидуации сформулировать очень просто. У каждого человека есть участок земли -- это его душа. Этот участок земли и есть история человечества от начала времен. Почва. Над душой есть лучи нуминозного света -- Логоса.
Человек, возделывая свою землю, способен вырастить на ней всё, что ему нужно для его духовной жизни. Делая это, он становится на самообеспечение, и после достижения такого состояния, он способен творить культуру. Он свободен от ее диктата.
С современным человеком сужаться приходится очень сильно, ведь его душа, его сад, чаще всего уже закатаны в асфальт, и в лучшем случае кое-где и кое-как она проклевывается, питаясь посмодернистким винегретом языческих идей, а в худшем -- находится в летаргическом сне, подключенная к механизму жизнеобеспечения западной поп-культуры.
Но контейнировать этот невозможный разрыв -- наша главная задача.
Для тех же, кто думает, что можно безопасно отпустить разрыв, и спустившись к земле, "лечить симптом", у меня есть плохая новость: к сожалению, вы сами в этот момент как личность сужаетесь до симптома, который скоро могут "излечить" как неэффективный метод лечения симптомов.
Излечат с помощью выдачи людям таблетки (не обязательно химической), руками искусственного интеллекта, который и определит болезнь, и подаст эту таблетку, снабдив ее всеми доказывающими ее эффективность пунктами, и хорошо еще, если при этом не станет ссылаться на нормы закона.
Быстрее и дешевле.
Чем выгодно отличается аналитическая психология от остальных подходов? У нас есть целостный образ Человека, его потенции и смысл существования в противовес механическим, рационализаторским и/или математическим схемам. У нас есть живой образ, возросший внутри юнгианского мировоззрения.
Центром юнгианства является Красная книга. На мой взгляд, Юнг не успел осмыслить ее в должной степени, и эта задача остается актуальной для будущего юнгианства.
Юнгианство, выращенное внутри христианского мировоззрения, как ответа на вызовы секулярного мифа и сциентизма, претерпело попытку пересадки в эту самую почву сциентизма и секулярности. Это назвали пост-юнгианством. Пересадка оказалась неудачной, посколько образ был разрушен и распался на куски.
Как постюнгианцы не пытались похоронить Юнга, он остается единственным целостным образом юнгианства, который объективно представлен в душе.
Юнгианство было рождено, как следующий шаг в развитии христианства. Это христианское мировоззрение не по букве, но по Духу.
Мы чаще всего находимся по отношению к юнгианству не в одном шаге, а в двух. Поскольку в своей душе зачастую просто упали в язычество. Т.е. сделали шаг назад. В своем же мышлении мы упали до хаоса образности: вместо перехода от понятийного к символическому и сверхсимволическому.
Я считаю, что юнгианство в России по-настоящему еще не начиналось. Как в свое время Бёме оказал огромное влияние на мысль в России и ее религиозно-философский ренессанс, так и Юнг еще должен быть воспринят и творчески переработан в наше собственное мировоззрение. У нас для этого есть всё.
Идея целого для нас родная. Можно вспомнить и про соборность, и про целоМудрие, и про обожение, и про религиозно-мистическую философию. И про мистическую ветвь христианства. И про мистическое богословие.
