Есть феномен, который британский психоаналитик Уилфред Бион описал как вынужденное расщепление. Если говорить простым языком, речь о том, как человек в самом раннем возрасте, ещё в младенчестве, может принять решение, о котором даже не подозревает. Решение это заключается в том, чтобы оставить себе только материальное, а душевное отсечь. Потому что душевное оказалось слишком тяжёлым.
С чего вообще начинается жизнь любого из нас? С другого человека. С матери. Для младенца мать — это не просто источник молока. Это целая вселенная. Через неё он узнаёт, что значит быть сытым, что значит быть в безопасности, что значит чувствовать тепло. Но есть ещё одна вещь, может быть, самая важная. Мать помогает ребёнку понимать самого себя. Когда младенец кричит, он ещё не знает, что именно с ним происходит. Голод это, страх, боль или просто дискомфорт — для него всё это одно большое «что-то не так». И мать, если всё идёт хорошо, берёт этот крик, этот ужас, эту непонятность и как будто перерабатывает внутри себя. Она возвращает ребёнку его переживание в уже переваренном, понятном виде: «ты проголодался, сейчас поешь», «ты испугался, но я здесь, я с тобой». Это и есть то, что мы называем контейнированием. Способность матери выдерживать чувства ребёнка и возвращать их ему в той форме, которую можно вынести.
Но так бывает не всегда. Иногда у матери не хватает сил. Не потому, что она плохая, не потому, что не любит. Просто у неё своей боли слишком много, своих переживаний, своего груза. И тогда ребёнок остаётся один на один с тем, что его накрывает. Представьте себе это состояние: внутри вас что-то происходит, огромное, непонятное, страшное. А рядом нет никого, кто сказал бы, что это пройдёт, что это можно вытерпеть, что вы не развалитесь на части. Тогда это переживание перестаёт быть просто сильным. Оно становится невыносимым. Оно начинает ощущаться как нечто враждебное, как то, что на вас нападает. И здесь есть один парадокс. Даже если это была любовь. Если любовь слишком интенсивная, если она слишком сильная, она тоже может восприниматься как насилие. Есть вещи, которых бывает слишком много. Даже хороших.
И тогда ребёнок оказывается в безвыходном положении. С одной стороны, ему нужна мать. Нужно молоко, нужно тепло, нужно выживать. С другой стороны, приближаться к ней слишком опасно — тот поток, который от неё исходит, уничтожает. И ребёнок находит решение. Оно не принимается осознанно, оно рождается где-то в глубине психики как единственный способ выжить. Он как бы разрезает этот опыт на две части. Одну часть он берёт — то, без чего нельзя существовать физически. Еду, уход, молоко. А другую часть отсекает — эмоции, близость, душевное тепло. Оставляет себе только материальное. Потому что материальное безопасно. Материальное не захлёстывает, не душит, не пугает. Оно просто есть. Его можно взять и пользоваться.
Если этот механизм сработал однажды, если он помог выжить в той, первой, ситуации, он имеет привычку закрепляться. Человек вырастает, но внутри у него остаётся это раннее знание: чувства — это опасно. Чувства — это больно. А вещи, деньги, статус, достижения — это понятно, это надёжно, это поддаётся контролю.
И с этим убеждением человек идёт по жизни. Он может быть успешным, состоятельным, уважаемым. Он может окружать себя красивыми предметами, комфортом, безопасностью. Но внутри, глубоко, живёт голод. Не физический. Другой. Потребность в том, чтобы кто-то был рядом по-настоящему. Не ради выгоды, не ради статуса, не ради того, чтобы получить что-то ещё. Просто был. Но как только возникает возможность настоящей близости, включается тревога. Потому что близость — это всегда про чувства. А чувства когда-то уже чуть не уничтожили. И тогда человек делает то, что умеет лучше всего. Он заменяет одно другим. Вместо любви ищет подтверждения своей значимости. Вместо тепла — деньги. Вместо принятия — восхищение. Ему кажется, что если он соберёт достаточно много этих заменителей, голод отступит. Что если им восхищаются, значит, любят. Что если у него есть деньги, значит, он в безопасности. Что если его хвалят, значит, он нужен.
Но голод не отступает. Потому что дело не в количестве. Дело в том, что человек пытается накормить себя тем, что не является пищей. Можно объесться, но остаться голодным. Можно получить тысячу комплиментов и не почувствовать себя любимым. Потому что комплименты — это не любовь. Это просто слова. Можно купить ещё одну машину, ещё одну квартиру, ещё одну вещь, которая должна сделать жизнь лучше, и обнаружить, что внутри по-прежнему пусто. Потому что вещи не греют. Они не умеют.
И самое трудное здесь заключается в том, что выход только один — возвращаться туда, где когда-то было слишком страшно. Учиться чувствовать заново. Подпускать к себе другого человека по-настоящему. А это всегда риск. Потому что эмоции — они как цунами. Если внутри нет того, кто может это цунами выдержать, если в самом начале никто не показал, что волна может накрыть, но потом отступить, и ты останешься цел, то любой всплеск кажется девятым валом.
Но другого пути действительно нет. Нельзя всю жизнь питаться суррогатами и удивляться, что не наедаешься. Нельзя завалить себя вещами и надеяться, что однажды внутри что-то оттает. Нельзя требовать от других, чтобы они заполнили пустоту, если сам не готов их впустить.
Иногда приходится учиться заново тому, что другие получили в самом начале. Учиться выдерживать чужое тепло и не задыхаться. Учиться верить, что близость не убьёт, что после неё можно остаться собой. Учиться отличать настоящее от подделки, любовь от имитации. Это долго. Это правда трудно. Это работа, которую не видно со стороны. Но это единственный способ однажды проснуться и почувствовать, что ты живой. Не функционирующий, не успешный, не обеспеченный, а именно живой. Со всеми рисками, со всеми штормами, со всей болью, которая неизбежно приходит, когда пускаешь кого-то по-настоящему. И с теплом, которое приходит только так.
С уважением и благодарностью за внимание, Ваш психолог-психотерапевт, клинический психолог Юлия Жукова.
© Жукова Ю. В., 2026
Записаться на консультацию можно в личных сообщениях или по вптсап/телеграм +79878657570