Экспертиза сделкоспособности гражданина как правило проводится после совершения сделки по делам об оспаривании ее действительности согласно ст.177 ГК. Иски могут быть поданы заинтересованным физическим или юридическим лицом, которое настаивает в суде, что гражданин, совершивший сделку в качестве продавца, дарителя или наследодателя находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. Истцами могут быть, например, родственники, оспаривающие наследство, дарственную или продажу недвижимости, совершенную родителями или иными близкими родственниками не в их пользу. Это могут быть бизнес партнеры, действующие с теми же целями. Ответчики, соответственно, те лица в пользу которых была совершена эта сделка.
Такая экспертиза относится к психолого-психиатрическому исследованию состояния лица на момент совершения им сделки. Экспертиза может быть как прижизненной, так и посмертной. Она сводится к изучению документальных фактов о состоянии психического здоровья данного лица в предыдущем периоде (анамнез), их анализу, логическому выводу о влиянии тех или иных проявлений заболевания на его психические функции к моменту совершения сделки и непосредственно во время ее совершения.
К основными психическим заболеваниям, которые влияют на способность осознавать и понимать значение своих действий относятся деменции, психоорганический синдром, шизофрения и ряд других тяжелых заболеваний, круг которых для экспертов определен. Проблема выводов для экспертов чаще всего лежит не в плоскости того, какое именно заболевание имело место на момент сделки, а то, насколько точно можно утверждать, что именно это заболевание действительно имелось у данного человека к моменту совершения им юридически значимого действия.
Основными объектами экспертизы сделкоспособности после совершения сделки являются материалы гражданского дела, медицинские документы и свидетельские показания. Остановимся на примере посмертной экспертизы. Основу здесь составляют медицинские документы - амбулаторные карты, диагностические заключения, выводы предыдущих экспертных заключений, документы, свидетельствующие о совершении лицом иных юридических действий в исследуемом периоде.
Как мы понимаем, психическое, как и иное другое заболевание, развивается в течение времени и не возникает в один момент. Например, при первом посещении психиатра за год до совершения сделки человек мог жаловаться на снижениее концентрации внимания и памяти, иметь признаки неухоженности. Запись психиатра “Легкое когнитивное расстройство” F06.7 При данном диагнозе способность понимать значение своих действий не утрачивается. Еще через полгода при втором посещении того же психиатра имеется та же запись и в дополнение к ней “Деменция?”. Запись “под вопросом” не является диагнозом, означает высокую степень неопределенности и требует обязательной верификации. Наконец, уже через несколько месяцев после сделки состояние подэкспертного ухудшилось, было проведено третье посещение психиатров. Проведено исследовние и поставлен диагноз “Сосудистая деменция” F01. На этом основании эксперты делают вывод, что на момент соверщении сделки подэкспертный уже не мог осознавать значение своих действий и руководить ими. Это является первой, наиболее частой экспертной ошибкой. Она заключается в неправомерной экстраполяции данных о психическом состоянии лица в более поздний период или в период производства судебно-психиатрической экспертизы на период экспертно значимой ситуации в прошлом. Ошибка экспертов состоит в том, что они допускают, предполагают, что так как общая динамика развития заболевания протекала по признакам деменции, то в момент юридически значимого действия деменция уже была у подэкспертного. Однако экспертное мнение не может основываться на допущении и предположении. Оно оперирует только имеющимися фактами. Например, симптомы подэкспертного до сделки могли быть схожими с указанным диагнозом на ранеей стадии. Но могли быть и признаком другого расстройства. А уже после сделки могли произойти сосудистые изменения по типу микроинсульта, которые привели к сосудистой деменции. Все это не является доказанным. Единственным доказательным фактом из всех трех перечисленных для экспертного вывода о наличии у подэкспертного диагноза деменции являются медицинские данные, полученные уже после сделки. То есть правильный вывод: подэкспертный мог осознавать значение своих действий и руководить ими на момент совершения сделки.
Вторая ошибка - это отсутствие в заключении экспертов данных о самих документах, на которых основывается исследование и их выводы. Например, указания “в амбулаторной карте написано”, “врач написал, что”. Без указания организации, номера карты, ф.и.о. врача. Это считается неверифицируемой информацией, которая как таковая не обладает доказательной силой. Например, это мнение одного врача или разных? Можно ли логически связать эти записи как последовательное развитие заболевания или это отдельные наблюдения?
Третья ошибка - ошибочное толкование экспертами анамнестических сведений из записей в медицинских документах и симптомов как признаков другого заболевания. Она бывает не часто, но бывает. Например, в заключении экспертов вдруг появляется вывод , что на основании такой то записи у подэкспертного еще до проведенной сделки выявлется органическое расстройство личности F07 и т.д.
В заседании суда уже нет возможности проверить эти факты и судьи принимают решение на основании выводов экспертов. Однако, задача состоит в том, чтобы обе стороны проанализировали заключение и в случае сомнения в его достоверности и необходимости могли направить его на рецензирование специалисту. Он должен исследовать экспертное заключение и выяснить наличие в нем тех или иных ошибок экспертов. Это может стать основанием возвращения дела для нового разбирательства.