Артемий вошел в мой кабинет с видом человека, привыкшего покупать время оптом и продавать его в розницу по завышенной цене. Его костюм сидел безупречно, часы на запястьье отсчитывали секунды с дорогой точностью, но его тело жило своей отдельной, тревожной жизнью. Плечо дергалось в странном, аритмичном танце, голова совершала резкие микродвижения, а веки моргали с частотой вспыхивающих неоновых вывесок. Успешный бизнес-менеджер, как он представился, был похож на высокотехнологичный прибор, в котором отказала система охлаждения.
«Доктор, это невозможно, — его голос звучал ровно, но правая бровь подрагивала. — Вчера на переговорах с японскими партнерами я не мог закончить предложение. Это... это выглядело как нервный тик. Они думали, что я над ними издеваюсь».
Мы начали нашу работу с традиционного анамнеза. Шестьдесят часов работы в неделю, постоянные перелеты, стресс как основной рабочий инструмент. Артемий говорил о KPI, ROI, EBITDA, но когда я спросил его, что он чувствует, когда смотрит на закат, он посмотрел на меня как на сумасшедшего.
«Закат? Я последний раз смотрел на закат в прошлом году в Дубае, во время телемоста с Нью-Йорком».
Его профессиональная деформация была настолько полной, что даже в моем кабинете он сидел в позе, рекомендованной бизнес-тренерами для переговоров — слегка наклонившись вперед, с искусственно расслабленными плечами. Но его тело не обманешь. Нервные тики были криком его нервной системы, доведенной до предела постоянной гонкой.
На третьей встрече я предложил ему необычное «домашнее задание».......
***
На нашей последней встрече Артемий показал мне фотографию — он сидел на скамейке в парке ранним утром, с чашкой в руках, и смотрел куда-то вдаль. «Знаете, доктор, — сказал он, — я наконец-то понял, что мой мерседес, моя квартира с видом на город, мой шестизначный доход — все это было попыткой заглушить тот факт, что я не слышал самого себя. А ведь все, что было нужно — это пять минут тишины. И чашка хорошего чая».
Он вышел из моего кабинета, и я подумал о том, как часто мы ищем сложные решения для простых проблем. Как пытаемся лечить симптомы, не видя их причины. Тело Артемия годами кричало ему о том, что он игнорировал. И все, что ему было нужно — это наконец-то остановиться и услышать этот тихий, но настойчивый голос, который всегда был с ним, но который тонул в грохоте дедлайнов и переговоров.
Возможно, самая большая профессиональная деформация — не в специфических жестах или словах, а в потере контакта с самим собой. И самое простое лекарство — это то, что всегда с нами. Дыхание. Тишина. И попытка расслышать себя за шумом мира, который требует от нас быть кем угодно, но только не самими собой.
Полный текст читайте в МАКСЕ - https://max.ru/join/wS_sMEpEi6toIBfhDv19_718oWeUw7Es-1y2vOg4eP