Случается, любовь приходит не тихо и спокойно, а как высокая сильная волна, которая захватывает целиком. Человек, которого любят, тогда становится центром мира, мысли всё время возвращаются к нему, любое молчание тревожит, а рядом с избранником возникает такое чувство счастья, что вместе с ним появляется и страх: «А вдруг это закончится?».
В такие моменты некоторые начинают сомневаться в себе: «Нормально ли так любить, не слишком ли это сильно, не является ли такая привязанность чем-то неправильным?». Вокруг так много упоминаний о самодостаточности и «правильной» любви, но почти не слышно честных разговоров о том, что сильная привязанность может быть естественной частью человеческой природы. В данной статье пойдёт речь о том, откуда берётся любовь, в которой так много одновременно счастья и тревоги, о том, где проходит граница между глубокой привязанностью и зависимостью и можно ли любить очень сильно, не теряя при этом себя.
«Я люблю его больше жизни. Это болезнь?»
Поводом для написания этого текста послужило вот что…
Мне отправила сообщение женщина. Назову её Алла (имя изменено). Написала поздно вечером, коротко и очень точно (разрешение на публикацию получено):
«Я понимаю, что это ненормально. Люблю до одури. Думаю о нём всё время. Когда он не отвечает на сообщение час, я уже готовлюсь к худшему. Когда он рядом, я счастлива так, что даже страшно. Ужасно боюсь, что моё счастье может закончиться. Вдруг он уйдёт… Подруги говорят, что я навязчивая, что надо любить себя, что нельзя так зависеть от другого человека. Может, они правы? Может, со мной что-то не так?»
Я читала сообщение и думала: сколько женщин чувствуют то же самое, но не решаются написать даже психологу? Сколько из них стыдятся собственного сердца?
Эта статья для них. И для Аллы. А, может быть, и для вас.
Откуда берётся «любовь до одури»
Когда человек влюбляется по-настоящему, глубоко и самозабвенно, работа его мозга действительно в какой-то степени меняется. Тогда каждое сообщение от любимого человека переживается как маленькое поощрение с дофаминовым предвкушением последующего контакта, каждое молчание становится напряжённым ожиданием следующего сигнала.
Окситоцин (гормон привязанности и близости) создаёт ощущение «дома», возникающее, когда возлюбленный рядом. Норадреналин усиливает физиологическое возбуждение: учащается сердцебиение, повышается внимание, возникает ощущение напряжённого ожидания.
Нейробиологи давно заметили, что при романтической влюблённости активируются те же системы вознаграждения и мотивации, которые участвуют и в формировании зависимого поведения. Это не метафора и не обязательно повод для тревоги, а физиология. Природа позаботилась о том, чтобы мы крепко привязывались друг к другу: иначе наш вид просто не выжил бы. Поэтому называть себя ненормальной только потому, что вы любите сильно — всё равно что стыдиться того, что вы человек.
Другой вопрос… Что происходит с этой любовью дальше? К нему мы ещё вернёмся. А пока о привязанности…
Теория привязанности: нам нужен другой человек
В середине прошлого века психолог Джон Боулби сформулировал идею, которая сегодня используется в психологии и психотерапии: человек — существо привязанности. Не в переносном смысле. В буквальном: наша нервная система с рождения настроена на поиск «безопасной базы» — человека, рядом с которым можно расслабиться, которому можно доверять, к которому можно вернуться после тревог или болезненных ситуаций. Нуждаться в другом — не недостаток характера, а биологическая потребность, такая же законная, как потребность в тепле или еде.
Принято говорить о нескольких основных стилях привязанности, которые начинают формироваться в детстве и затем часто проявляются во взрослых близких отношениях.
- Надёжный стиль возникает там, где рядом был предсказуемый и отзывчивый взрослый: в таком случае человек вырастает с ощущением, что близость безопасна, и во взрослой жизни способен и любить, и оставаться собой, не растворяясь в партнёре.
- Тревожный стиль нередко складывается тогда, когда забота была непоследовательной, когда внимание и тепло приходилось угадывать или как будто заслуживать. Став взрослыми, такие люди очень чувствительны к малейшим признакам дистанции, могут бояться потери, цепляться за отношения и постоянно проверять, всё ли в порядке.
- Избегающий стиль чаще формируется там, где на потребность в близости отвечали холодом, критикой или отстранённостью: тогда человек привыкает полагаться только на себя и держать эмоциональную дистанцию, потому что так когда-то было безопаснее.
- Существует и четвёртый вариант — дезорганизованный стиль, который возникает в ситуациях, когда источник заботы одновременно становился тем, кто вызывает страх. В таких случаях и уже взрослого человека близость может вызывать одновременно сильное притяжение и тревогу, из-за чего отношения часто переживаются как очень напряжённые и противоречивые.
Алла, судя по её сообщению, скорее всего живёт с тревожным стилем. Такова уж её история. История, которую можно в определённой степени переписать, хотя и не в одночасье.
Мода на самодостаточность и её искажённое понимание
В последние годы в соцсетях нередко транслируются один и тот же образ психологически здорового человека: он ни в ком не нуждается, у него всё есть, он любит себя, занимается своим делом и вообще счастлив без всяких отношений. Хоть сколько-то зависеть от кого-то — будто бы слабость. Скучать по человеку — якобы цепляться за него. Бояться потери — словно бы тревожное расстройство. Создаётся впечатление, что любовь самодостаточного человека — та, что легко отпустить.
С таким согласиться сложно. Людей, которые умеют любить глубоко, чувствуют по-настоящему, не прячутся за иронией, не держат дистанцию из страха выглядеть слабыми, этот тренд наказывает больше всего. Им говорят: «Ты слишком зависима». «Ты навязчивая». «Сначала полюби себя». И они начинают стыдиться самого живого, самого настоящего, что в них есть.
Самодостаточность — не отсутствие привязанности, не умение обходиться без людей. Это наличие собственной опоры и при наличии привязанности: когда ты любишь кого-то сильно и при этом не теряешь себя, не перестаёшь чувствовать, чего хочешь ты сама, что важно именно тебе. Можно любить глубоко и при этом оставаться собой. Порой это трудно. Но возможно. И именно об этом разговор.
Где заканчивается любовь и начинается зависимость?
Что же с тем вопросом, к которому я обещала вернуться (и,кажется, Алла задала между строк). Он заслуживает честного, бережного ответа безо всяких ярлыков. В чём же любовь отличается от зависимости, требующей вмешательства?
Бывает, любовь наполняет и расширяет жизнь человека. Вы хотите быть с возлюбленным, поскольку рядом с ним хорошо, поскольку вы растёте, поскольку он делает вашу жизнь богаче. Страх потери может присутствовать. Но он не управляет вами полностью. Вы остаётесь собой: с подругами, с работой, с мыслями, которые не крутятся исключительно вокруг него.
А иногда отношения постепенно начинают занимать всё психологическое пространство. Вся жизнь тогда начинает организовываться вокруг одного человека. Вокруг настроения, реакций, присутствия или отсутствия. А собственные желания постепенно становятся неважными: главное, чтобы он был рядом. Появляется страх быть собой: вдруг ему что-то не понравится, вдруг он уйдёт? Мысль «Я не переживу потерю» ощущается не как преувеличение, а как буквальная правда.
Несколько сигналов, на которые стоит обратить внимание (не для того, чтобы осудить себя, а чтобы лучше понять):
- вы систематически отодвигаете собственные потребности, лишь бы не расстроить партнёра;
- тревога утихает совсем ненадолго или не утихает вообще, даже когда всё объективно хорошо в отношениях;
- вы боитесь высказывать своё мнение, если оно расходится с его;
- ощущение себя, как личности, постепенно размывается. Вы помните, кем были до этих отношений, но уже не очень понимаете, кто вы сейчас.
Если что-то из перечисленного (или из этой статьи) отозвалось — это не повод срочно воевать с собой или переживать в одиночестве свою «нетаковость», а приглашение для начала присмотреться к себе с добротой.
Почему так силён страх потери?
Сильный страх потерять любимого человека часто связан не только с текущими отношениями, но и с более ранним опытом близости и потерь. Это важно понять не столько на уровне ума, сколько почувствовать.
Когда мысль о том, что он уйдёт, вызывает настоящую панику (телесную, острую, почти невыносимую), такое может быть сигналом о том, что когда-то в прошлом уже была потеря, которую, возможно, не удалось пережить в полной мере. Или вы сталкивались с отвержением, которое ударило слишком рано и слишком больно. Или вы познали любовь, выдававшуяся вам исключительно на условиях (когда хорошо себя ведёшь, когда не мешаешь, когда угождаешь). И в итоге каждая новая близость несёт в себе этот старый страх: «А вдруг снова? А вдруг я снова окажусь ненужной?»…
Это не диагноз, а старая, но влияющая до сих пор история. История конкретного человека, который однажды столкнулся с болью и научился её бояться заранее. Как будто если всё время ждать удара, он не застанет врасплох. Только вот жизнь в режиме постоянной готовности к потере невыносимо изматывает. И с этой историей можно работать. По-настоящему работать, а не просто полагаться на то, что волевыми усилиями удастся взять себя в руки.
Любить сильно и оставаться собой возможно
Да. Это возможно. Но требуется не воля, а другое.
Первое и самое важное. Необходимо научиться смотреть в свой страх, не убегая от него, но и не давая ему рулить. Когда пришла тревога («Он не отвечает уже два часа»), стоит попробовать остановиться и спросить себя: «Что сейчас происходит в теле? Где я это ощущаю (в груди, в животе, в горле)? Что мне сейчас нужно (не от него, а от себя)? Простые вопросы, но постепенно возвращающие в контакт с собой.
Второе. Разговор с партнёром о потребностях. Я говорю не об обвинениях или претензиях, а именно о беседе, начинающейся, например, так: «Когда ты долго не отвечаешь, я начинаю тревожиться. Я не прошу быть онлайн двадцать четыре часа. Но мне важно знать, что ты в порядке». Многие пары живут в молчаливом напряжении именно потому, что никто не решается назвать вещи своими именами из страха показаться навязчивым, слишком нуждающимся.
Третье. Постепенное восстановление собственной опоры. Я не о расхожем совете типа «Заведите хобби», нет. Речь о другом. О том, чтобы снова начать замечать, чего хотите именно вы. Что вас радует отдельно от него. Что вам важно. Где вы чувствуете себя живой — не рядом с ним, а сами по себе. Это не измена любви, а одно из условий её благополучного развития.
И четвёртое. Работа с тем самым старым страхом, о котором говорилось выше. Это уже территория психологической помощи, где можно в безопасном пространстве исследовать, откуда берётся боль и сильная тревога, и постепенно освобождаться от их власти.
Вместо заключения…
Помните, Алла спросила: «Может, со мной что-то не так?»?
Нет. С ней всё так. С вами тоже. Если вы по-настоящему живёте не только с избранником, если не потеряли себя, остаётся только радоваться.
Любить так, как Алла описала (сильно, самозабвенно, с болью от одной мысли о потере) — не патология. Не повод для стыда и не диагноз, а свидетельство того, что в вас живёт огромная способность к близости, свидетельство того, что сердце у вас не атрофировалось от страха и не закрылось бронёй.
Но вот о чём стоит позаботиться… О том, чтобы рядом с этой любовью было место и для вас самой(го). Не вместо любви. Внутри неё нужен фундамент, без которого даже самое глубокое чувство рано или поздно начинает ломать или вести в деструктивном направлении и того, и другого в паре.
Любить сильно и оставаться собой — не противоречие. Это, пожалуй, самое сложное и самое настоящее, чему можно научиться в близких отношениях.
Однако, иногда становится ясно, что справиться с тревогой, страхом потери или привычкой растворяться в партнёре (а вы вместе уже не первый месяц) в одиночку трудно. В случаях, когда мысли постоянно возвращаются к нему и отношениям, внутреннее напряжение не утихает, собственные желания почти перестают ощущаться, а любое охлаждение партнёра переживается, как угроза существованию.
В такой ситуации обращение к психологу зачастую оказывается необходимой помощью себе с тем, чтобы удалось спокойно и бережно разобраться в том, где проходит граница между близостью и потерей себя и как постепенно выстроить отношения так, чтобы в них было место и для привязанности, и для себя с собственной опорой.
