История одного крика

Иногда клиенты возвращаются. Кто-то приходит с новыми запросами в долгосрочную работу, кто-то приходит на 1-2 сессии, а иногда бывает достаточно написать - "А когда у тебя окошки, мне очень-очень нужно поговорить?", я вписываю сессию в график, и вскоре клиент пишет - "Слушай, до меня все дошло! Я как будто уже с тобой поговорил/поговорила и все решилось и ситуация рассосалась! Спасибо, мне достаточно."))) Это классно, мне нравятся такие истории. Они про то, что клиент наработал определенный уровень зрелости в терапии и справляется со своей жизнью, про то, что он умеет использовать инструменты и навыки, которые приобрел в процессе нашей совместной работы, про то, что психике достаточно в некоторых случаях оказаться в поле моего внимания и удаленной поддержки - я здесь, я с тобой, да, у меня есть для тебя время и место, приходи - чтобы прийти в тонус и самостоятельно решить проблему. Здорово!

Но я всегда говорю своим клиентам и напарникам - я - твой психолог, пока практикую. Приходи, когда/если тебе будет нужно или захочется. Независимо от обстоятельств, от того как закончилось наше предыдущее взаимодействие, и от того что происходит в твоей жизни сейчас.

Бывают запросы, наполненные энергией, драйвом и жаждой развития, хотя как кризисный специалист, я чаще вижу клиентов в состоянии метафорично близком к рассыпающейся ветоши, из последних сил себя хоть как-то удержать.

А еще есть грустный вариант - "Что-то меня размазало, приведу себя в порядок и тогда приду в терапию". То есть тут настолько нельзя расслабиться, что чтобы дойти до того, с кем изначально задумано "приводить себя в порядок" - надо сначала "Привести себя в порядок", чтобы дойти и продолжить "приводить себя в порядок".

Для меня это звучит как пациент, пришедший к хирургу и принесший свой аппендикс: "вот я удалил, проверьте пожалуйста и давайте зашьем". Но уж как есть, психотерапия это работа и до нее тоже важно внутренне "дойти".

Приходи любой и любым, покажи, что готов идти, ползти, трепыхаться и мы пойдем вместе в доступном тебе темпе) Я помогу

Очень часто клиенты "шепчут", мнутся на пороге, сомневаются и пытаются решиться. А иногда запросы похожи на крик.

Мы можем сегодня поговорить? Мне хотелось бы, чтобы ты профессионально оценила, мне нужна сейчас помощь или я справлюсь?

Буквально, это - посмотри на меня, я потерялась. И снаружи и в себе!

Эта история о моей "старой" клиентке, мы вполне успешно поработали в общей сложности около 3,5 лет с перерывом, и она - одна из тех, кто периодически мне пишет в духе - напомни мне технику, хочу себе помочь и кое с чем поработать. Завершили мы с ней тогда на очень хорошей устойчивой ноте, где она прекрасно знала кто она, где она, чувствовала свои возможности и резво скакала вперед к желаемому. И тут внезапно такая потерянность.

Конечно же да, можем поговорить.

...

Поговорили

...

Не просто крик, это уже вопль...

Сессия, вечер, почти ночь, и горе, горе, горе, бесконечное количество горя. Целый год в себе носила. И наконец закричала....

Эдвард Мунк - Крик, 1893 г.

Право на жизнь: как я заново родила себя сама

После ухода мамы мир сжался до размеров панической атаки. Он приходил волнами: мое лицо внезапно съеживалось в немом крике, точь-в-точь как на картине Мунка. Триггером могло стать что угодно, что возвращало к тому страшному дню — 5 сентября 2024 года. Казалось, сама реальность ополчилась против меня.

Смерть пришла не одна. Она взяла с собой авансом: за два месяца до мамы за Радугу ушла моя любимая собака, а в день похорон, 8 сентября, — и вторая. Выжить в этом хаосе помогла только «таблеточная терапия» — скорая помощь, чтобы просто не сойти с ума. Но я понимала: это лишь симптом. Цепь трагедий обнажила какую-то древнюю, спящую боль, которая вылилась не только в панику, но и в странную, парализующую невозможность утвердить свое право на жизнь. А ведь по всем внешним вехам я — человек, который всего добился сам. Эта ирония била больнее всего.

Мой запрос на сессии у Маргариты был именно об этом: «Кто я теперь, когда мамы нет?». Наши отношения с ней всегда были сложной тканью из любви, боли и непонимания. Я ждала работы с чувствами, но Рита повела меня глубже — в лабиринты рода.

И там случилось невероятное.

Погрузившись, я увидела себя… рожающую саму себя. Ощущение было раздвоенным, сюрреалистичным: я чувствовала боль схваток, понимала, что сопротивляться этому процессу нельзя, и в то же время — я была сторонним наблюдателем. В какой-то момент с правого бока накатило что-то темное, тяжелое и пугающее, бившее в бок настоящей болью. Но сквозь этот ужас я всегда слышала голос Риты. Она была рядом. Я была в безопасности.

И «роды» благополучно завершились. Но что-то держало. Какая-то недосказанность. Я чувствовала незавершенность мамы — будто она что-то не доделала здесь. И мое сознание, как кинопленку, прокрутило ее собственную трагедию — ей было 17 (эта цифра появилась сама). С помощью Риты мы сделали то, что должно было случиться давно: я вернула маме то, что по праву было ее болью, а она отдала мне то, что мне не принадлежало — груз ее невысказанного.

Затем пришла очередь бабушки. Внезапно я снова стала той маленькой девочкой, которая на похоронах, не в силах вынести всеобщего горя, убежала и спряталась в лесу, пока взрослые прощались у могилы. Этот детский ужас перед смертью я таскала в себе всю жизнь, избегая похорон любой ценой. И на этой сессии мне наконец-то удалось не стереть ту сцену, а как будто рассыпать ее, как пыль. Заклинание было снято.

Я поняла главное. Твердо стоять на ногах нам помогает не только жизненный статус. Настоящая опора рождается там, в самых истоках, когда ты заново проходишь через свои метафорические родовые пути и осознаешь: а кто я без родительских сценариев, воспитания и долгов? Что выросло бы из меня, не будь моей семьи именно такой? И где та самая, богоданная суть, которую не смогли погрести под собой все земные бури?

Ответ я, кажется, нашла. Он — в праве на тот самый первый крик. Крик, возвещающий, что ты есть.

Есть направление - трансперсональная психология. Удивительное ответвление, которое не для всех. Это тот кусок психологического знания, который пока не замерить никаким инструментарием. Да еще и выглядит в процессе весьма эзотерично) Однако позволяет некоторые штуки решать в разы быстрее и чище, чем более приземленные методы. И с использованием этих техник я работаю не со всеми. С ней - можно. Эта потрясающая в своей силе и чуткости женщина отдается работе с каким-то невероятным доверием ко мне:

В этой сессии она успела и погоревать о маме, и заглянуть в горевание по обеим бабушкам, "раздать" старые установки, которые держали то горе в активе и усугубляли переживания о маме, еще и заглянуть в пренатал (это период, когда вы только формируетесь в животе у мамы, беременность).

Как бы странно это ни звучало - погрузиться в тот период достаточно просто. А сколько там хранится травматики - просто кошмар! Конечно помнится она несколько иначе, чем сознательные воспоминания - это в первую очередь телесные ощущения и, как я их называю, предэмоциональные состояния, которые иногда до понятных базовых эмоций немного не дотягивают, просто комфортно или некомфортно, но от того "некомфортно" ТАК ПЛОХО... И самое главное - оно продолжает влиять на всю дальнейшую жизнь.

Собственное "Я" ребенка вылупляется в возрасте примерно 3 лет. До этого возраста бессознательное ребенка едино с бессознательным матери. Физически ребенок отделился, а бессознательно еще нет.

И в описываемой сессии единство выстрелило интересным образом - там, где "я увидела себя… рожающую саму себя". Как будто на краткий период "Я" мамы оказалось не у дел и его функцию пришлось взять на себя ребенку. Колоссальная ответственность. А еще больно, а еще страшно, не понятно. И первый крик, заявление всему миру "Я есть! Я здесь", оказался проглоченным. Его даже в сессии в проживании не появилось, хотя обычно, когда мы с клиентами попадаем в процесс рождения, то в той или иной форме это "Я есть" появляется. А тут - родилась и промолчала.

Причем не важно был ли физический крик в реальности. Важно то, что для бессознательного его нет. Хотя если ребенок поорал физически, потом догонять психологически этот крик полегче.

Сессии, проходящие с таким глубоким погружением, как правило весьма энергозатратны, плюс такие мощные объемные пласты эмоционального материала, плюс перерыв в регулярной работе и психике конечно нужно восстановиться:

Спала крепко до утра, а обычно пару раз просыпаюсь, шастаю на кухню, курю.

Сейчас прям тоже поспала бы🙈

Ну собственно, что еще делать новорожденному?)

А потом мне внезапно пришла МЫСЛЬ)

Как правило, если я хочу поделиться каким-то сессионным материалом, я сама выбираю куски протокола, обрабатываю, даю клиенту на вычитку, редактирую то, что клиент хочет, и публикую.

Обычно)

В этот раз сессия - экспромт, с собой у меня только я и моя память, ни ноута, ни блокнота. А в протокольных заметках самое ценное - клиентский текст, его речь, его чувства, мышление, восприятие. Если я буду писать рассказ о..., это будут размышления на тему. Да, живые, да, о реальной истории, но через призму моего восприятия и стиля повествования.

А поделиться хочется. Прям зудит))

И что делать? Протокола нет, писать "по мотивам" категорически не хочу...

(а я привыкла в работе прислушиваться к таким сигналам, пусть будет, от интуиции, и обсуждать их с клиентами. Чаще всего - это прям четко про них. Единое информационное поле так сказать))).

Письменная речь - это тоже речь. Все про тот же крик. Публикация в канале на социум, пусть маленький, но социум - тоже крик. Очень мне захотелось подарить ей возможность покричать. Ты есть! Давай покричим вместе.

Буквально пара дней и у меня на руках - исповедь, которая завершается ключевым

ТЫ ЕСТЬ)

<...> а кто я без родительских сценариев, воспитания и долгов? Что выросло бы из меня, не будь моей семьи именно такой? И где та самая, богоданная суть, которую не смогли погрести под собой все земные бури?

Ответ я, кажется, нашла. Он — в праве на тот самый первый крик. Крик, возвещающий, что ты есть.

Живи) 🤗