Сегодня, пока с первобытным страхом в поджилках и неимоверными усилиями воли его перебороть, спускалась с горы 2260м, думала о том, что вечнолюбимая песня БГ «Аделаида» с этими узнаваемыми строками.. ветер, туман и снег.. вполне соответствует действительности, но вряд ли Борис Борисович предполагал такой формат видимости и столь радикальный выход из зоны комфорта))
Ты как будто плывешь в космическом молоке, не чувствуя опоры, не понимая, а дорога ли это или уже открытое небо.. все смешалось в одном мутно-белом оттенке.. сверху на тебя падает крупный снег, слева сдувает порывистый горный ветер, а снизу застит густой туман, обволакивающий, завораживающий и сбивающий путника как в сказке.
Максимально страшно, если отбросить всю гордость собой и мечты о крутом рилсе с целыми ногами, который я смогу выложить, когда вернусь.. если вернусь.. говорит неприятный внутренний голос. Ты вдруг осознаешь довольно высокий уровень опасности и близости к возможной смерти и это сильно бодрит мозг – быть полностью сосредоточенным, решительным и цельным.
Не робеть, резать кантом жестче – наша ответка природе, с которой ты сейчас один на один, иначе она тебя.
Поругала себя внутренней мамой: И что стоишь? Давай! Тринадцать лет опыта! Чо стоим, кого ждем? Страшно. Стоим. Еще стоим.. дышим, осматриваемся, ну а потом что делать, если назад пути уже нет.. и вон вокруг едут же эти отважные одинокие люди.. и если они могут и у них получается, значит и ты справишься. Давай, если что – в конце концов сугроб мягкий и лыжи вроде как должны отстегнуться, но никто не проверял и не гарантировал именно такой приятный финал.
Космос, молоко, ощущение невесомости, видимость только своей палки и штанины, редкие разметки трассы, спасибо заботливым специалистам курорта, все это как-то обнадеживает. Вдруг жалеешь, что предыдущие два дня при ярком солнце и мельчайших очертаниях трассы ты все равно чего-то боялся, мелочно переживал и суетился внутри, а достаточно ли хороша твоя техника, но там-то точно было комфортнее во сто крат. А тут уже не до техники, как пойдет, так сказать, лишь бы добраться до гостеприимной комьюнити и веселой поддерживающей тусовки внизу подъемников.
Но такой экстремальный опыт катания при тумане и ветре, снеге и наметенных сугробах буквально в течение пары часов, вынуждает к пониманию, что, во-первых, как предупреждали своенравного и воинственного, но обреченного на страдания Одиссея – человек без богов ничто.
А во-вторых, такое полезное преуменьшение своей человеческой значимости, своей всесильности, своего величия и вообще значения в мироздании. Щас подует ветерок посильнее вон с той ближней горы и бесследно сметет тебя с лица вечной и бесконечной земли с ее причудливыми рельефами и проблемами помощнее, чем нагрузка на нижнюю ногу и болью в колене. Кто ты, возомнивший себя великим ее деятелем и повелителем? Тут все решают горы, снег и ветер. Мы одни в этом доме. Мы лишь одинокие путники среди вечных скал, поставивших на удачу и благоволение судьбы.
Нет, все не так критично, благо инстинкт самосохранения гораздо мощнее моих ожиданий диктует свои нормы. К примеру, 14-летний сын, катающий всего третий сезон, ездил сегодня вполне уверенно и дольше, но безумству юных поем мы песню. Их кости сращиваются быстрее и энергичнее. Я сильно беспокоюсь о своих коленях, по моим расчетам, они мне еще много где пригодятся.
По моим ощущениям, перевал Дятлова был значительно проще, чем мой сегодняшний поход, а фотографии можно смело и гордо сопоставлять. Я выжила и это сильно отрезвляет отношение к жизни, невзирая на заслуженный глинтвейн. Перестает тревожить земная одежда и мода. Брюки здесь ценятся совсем за другие качества. Низкая посадка – это не функционально. Гардероб не столь разнообразен, сколь максимально герметичен, непродуваем и непромокаем. После трассы можно зайти в горный ресторан с гордо поднятой головой в спортивных трениках от Columbia и никто тебя не осудит.
Люди здесь – инопланетные существа, медленно передвигающиеся в своих космических ботинках и комбинезонах, интересующиеся друг у друга, все ли в порядке – наблюдается удивительная забота для мирян. К черту долгие расшаркивания устанавливаемого доверия, всех моментально роднит экстремальный вид спорта. Все целы, живы, доехали, значит жизнь удалась! Можно идти пить глинтвейн и праздновать победу смелости и жажды жизни.
Такой невероятный поток эмоций вырывающегося наружу восторга, запертого в течение года в застенки социальной приемлемости, разве на большой земле возможно такое почувствовать? Понимаю отважных, идущих к новым вершинам, чтобы ощутить само острие жизни. Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал – поет нам еще один нетленный классик.
Когда остаешься наедине с реальной природной опасностью или ее благостью, и от тебя явно не зависит все дальнейшее, сильно видоизменяешь курс на приоритеты жизни.
Кто как подбадривает себя зимой, друзья?!
Делитесь так, как горнолыжники делятся своей удачей и восторгом ощущений!