Вся наша жизнь – это пространство отношений: с собой, с другими, с миром. И первым объектом, с которым мы встречаемся и строим отношения, становится наше собственное тело.
Еще до появления представлений о том, что такое «мама» и «папа», до ясного «Я» – есть оно. Наше тело – это первичный объект, с которым наше зарождающееся сознание вступает в диалог посредством идентификации ощущений. Тепло, холод, голод, насыщение, напряжение, покой – это первый язык реальности.
В идеальном случае, благодаря заботящемуся Другому (первично это мама, конечно), тело постепенно становится не источником хаотичных ощущений, а чем-то целостным, «своим», опорным. Мы учимся его ментально представлять, в мозге формируется его проекция. Это буквально образ тела в нашем мозге, определенная архитектура нейронных связей, которую мозг строит на основе тысяч и тысяч сигналов – тактильные ощущения, зрительные восприятия, внутренняя раздражимость органов, и многие другие.
Этот чуткий и последовательный Другой своим бережным прикосновением, своевременным кормлением, укачиванием, называнием чувств («ой, ты замерз», «ты хочешь кушать») помогает младенцу связать эти хаотичные сигналы в единую систему. Тело начинает ощущаться не как набор разрозненных ощущений (тут колики, там холодно, здесь мокро и т.п.), а как целостный, надежный фундамент для психики. Именно этот процесс становится основой для формирования базового доверия к миру и к себе.
Но если Другой был недостаточно чутким, отвергающим, непредсказуемым, небезопасным, или условия взросления были хаотичными, травматичными, полными непредсказуемых угроз, то отношения с этим первичным объектом (телом) могут исказиться.
Тело может так и не стать надежной опорой. Оно остается источником хаотичных напряжений, которые психика пытается как-то обуздать, часто – через жесткий контроль или полное отчуждение. Вместо доверия – постоянная тревога. Вместо целостности – фрагментация. Грубо говоря, мозг никак не может сформировать его целостную проекцию.
Почему так? Да потому, что в условиях угроз и непредсказуемости срабатывает главная стратегия – выжить. И мозг тогда формирует проекцию тела не вокруг целостности и доверия, а вокруг опасности и контроля. Тело из потенциального источника удовольствия и опоры превращается в источник непрерывной угрозы и боли, т.к. естественные импульсы и потребности не могут быть удовлетворены, а значит приравниваются к источникам угроз. И вместо того чтобы учиться считывать его сигналы как руководство к действию, психика учится их подавлять, вытеснять, игнорировать, расщеплять.
В этом случае тело не интегрируется в «Я». Оно остается чем-то отдельным, внешним объектом, с которым мы начинаем строить не союз, а объектные отношения в самом психоаналитическом смысле. То есть, бессознательно относимся к нему не как к живой части нас самих, а как к какому-то отдельному, часто проблемному, объекту.
И тогда мы начинаем бессознательно строить с ним отношения, которые могут развиваться по следующим сценариям:
- Тело воспринимается как преследующий объект. Оно подводит, болеет, «портится», стареет. Его нужно постоянно успокаивать, лечить, усмирять. Оно словно внутренний враг.
- Тело как идеальный объект, которого нужно достичь. Оно становится проекцией нарциссических фантазий о совершенстве. Любая «неидеальность» (реальная или мнимая) вызывает стыд, страх, раздражение, вину, ярость и т.п. сложные чувства.
- Тело как отвергающий и отвергаемый объект. Его сигналы (усталость, голод, боль, потребность в тепле, тактильности и т.д.) игнорируются, подавляются, вызывают отвращение и прочее.
- Тело как отсутствующий объект. Телесные переживания остаются неименованными, фрагментарными, не связанными с эмоциями. Это может проявляться как хроническое «проживание в голове» (руминации), трудности с распознаванием чувств и сигналов тела (алекситимия), как бы чувствительное онемение, ощущение разъединенности с телом, и т.п.
Чтобы это изменить, важно перевести эти бессознательные объектные отношения в сознательную плоскость. И мне бы очень хотелось дать вам инструменты для того, как именно это сделать, но, к сожалению, это меняется в первую очередь через восстанавливающие отношения, где появляется безопасный и принимающий Другой. И в условиях нашей жизни и культуры, таким Другим может стать в подавляющем большинстве случаев только психолог.
Невозможно «инструментально» договориться с внутренним преследующим объектом или просто перестать стыдиться «неидеальности». Сила этих паттернов в том, что они укоренены в самой структуре психики. Попытки «полюбить тело» через аффирмации или почувствовать доверие к себе через практики самоконтроля, часто лишь укрепляют старую модель: мы снова пытаемся объективно управлять объектом (телом), а не строить диалог с субъективной частью себя.
Тактика выхода из этих состояний же совсем иная. Она в том, чтобы создать условия, в которых мозг сможет сформировать иной, целостный образ, интегрировать то, что было разрозненно, что возможно посредством нового, стабильного и предсказуемого опыта принятия и безопасного контакта.
Мой телеграм-канал: Взрослое Я