Мы все переживаем боль по-разному. Кто-то молчит и сжимает зубы, кто-то, кричит, кто-то уходит с головой в работу, кто-то ищет опору в вере, ритуалах.
Боль утраты предельно индивидуальна. Она зависит от характера, предыдущего опыта, роли утраченного человека, уровня поддержки, представлений о жизни и смерти. Нет «правильного» способа переживать утрату. Нет шкалы, по которой можно измерить интенсивность страдания, чтобы определить, достаточно ли ты плачешь или слишком долго молчишь.
Но в тоже время, боль утраты - универсальна. Это общий язык, который понимают все, потому что в основе утраты всегда лежит один и тот же фундаментальный опыт, столкновение с необратимостью.
Психологическая боль утраты - это процесс, а не одно состояние. Оно меняется от шока к злости и гневу, от растерянности к тоске, от тоски к тихой грусти. Считается что в ходе горевания мы проходим ряд стадий, от отрицания до принятия, но на деле у каждого свой путь страданий, и он редко бывает линейным, скорее он похож на приливы и отливы, когда накатывает волной боли и потом отпускает.
Фрейд проницательно замечал, что мы не отказываемся от своих эмоциональных связей и продолжаем отношения с тем, кто нас покинул. Отношения действительно продолжаются, а эмоциональная связь часто сохраняется на протяжении всей жизни. Мы продолжаем любить, скучать и даже мысленно общаться. Мы часто задаемся вопросами: "Что бы он сказал?", "Как бы она поступила?".
Наша память очень причудлива. Не знаю, встречали вы или нет, но иногда, парадоксальным образом, именно после смерти человек становится нам ближе, понятнее. Память сглаживает острые углы реальных конфликтов, убирает раздражение, оставляя главное, его влияние на нашу жизнь. Смерть часто усиливает наше восприятие значимости тех, кого мы потеряли. Иногда – идеализирует.
Пока человек был жив, отношения строились через слова, поступки, совместные переживания, одновременно превращаясь в наши реакции, убеждения, привычки, способы взаимодействия. Любовь, привязанность, значимость - эти теплые чувства возрождают счастливые воспоминания, но есть и другие – обида, разочарование, гнев – они будят воспоминания, которые хочется подавить и не вспоминать. Будто, если дать им волю, они оскорбят память об умершем и захлестнут чувством вины и предательства. Но это не так. Взаимоотношения людей никогда не бывают однозначными, в них всегда есть амбивалентность. И, чем сложнее были отношения, тем тяжелее переживание утраты. В работе горя важно постепенно, шаг за шагом, распутать этот клубок взаимоотношений, чтобы привнести в эти отношения правду и прийти к принятию утраты.
По Волкану, одна из важнейших задач работы горя заключается в переосмыслении отношений с умершим и переводу их в категорию «воспоминаний без будущего». Звучит жестко, но горевание, это не отказ от связи с умершим, а ее изменение. Переосмысление отношений дает начало смягчению тяжести утраты. Мы не стираем человека из памяти, а учимся жить с его присутствием в символической форме. Мы ищем новую форму связи, которая бы возникала не из иллюзии и не из отказа принять реальность, а как способ встроить потерю в собственную историю.
Человеческая боль универсальна, потому что все мы способны любить. И одновременно она индивидуальна, потому что связь, которую мы теряем, была единственной в своем роде. В своем горе мы учимся изменять эту связь, чтобы продолжать помнить ушедших, сохраняя их внутри себя.
