В своей работе «Театры тела» Джойс Мак-Дугалл предлагает особый взгляд на психосоматику, вводя концепцию «дизаффективности». Имеется ввиду фундаментальный сбой в способности психики использовать аффекты как сигналы. По сути, она описывает отдельную метапсихологию для пациентов, чьи страдания выражаются не в невротических симптомах, а в соматических.
Речь идет о состоянии, когда психика не справляется с задачей символизации и переработки эмоционального возбуждения. Аффект не связывается с представлением, фантазией или словом. Внешнее воздействие или внутренний конфликт бьют напрямую по телу, минуя психические механизмы. Психика равно Тело, но в самом трагическом смысле: тело становится сценой для немой драмы.
До Мак-Дугалл психосоматику часто рассматривали через призму конверсии или классического вытеснения. Она же первый автор, который столь четко описал этот феномен разъединения аффекта и представления как основу психосоматического функционирования.
Травма, о которой говорит Мак-Дугалл, уходит корнями в самые ранние отношения, где функция матери как «контейнера» для непереносимых переживаний младенца оказалась недоступной. Мать по какой-то причине смогла предоставить свою психику младенцу в качестве контейнера и не помогала осмыслить его состояния, назвать их. В результате психический аппарат не научился сам выполнять эту работу. Это досимволический сбой, рана нанесена всей психо-соматической целостности будущего «Я».
Страдание здесь носит характер нехватки жизни, а не избытка мучений. Это не конфликт, а дефицит. Человек чувствует себя пустым, его внутренний мир лишен цвета и объема. Жизнь протекает как бы мимо него. «Чёрная дыра» — это место, где психическая энергия исчезает, не превращаясь в переживание.
Речь такого человека может быть плоской, лишенной эмоциональных оттенков. Мышление конкретно и привязано к действиям.
Они сверхадаптивны и функциональны, но за этим фасадом может быть ощущение, что они не живут, а выполняют повинность. Их главный способ реагирования на стресс не тревога или печаль, а боль в спине, обострение астмы, кожное заболевание.
Главный закон - любой ценой остаться в живых психически, даже если для этого приходится разрушить возможность чувствовать. Эти пациенты не могут вынести сильных эмоций. Ни любви, ни ненависти, потому что любое яркое чувство угрожает хрупкому равновесию.
Классическая техника, где ждут свободных ассоциаций и интерпретируют скрытое содержание, часто не срабатывает. Сессии могут ощущаться пресными, терапевт может ловить себя на скуке, сонливости, чувстве беспомощности. Это важный сигнал. Если терапевту скучно, возможно, он сталкивается с тем «омерщвленным» состоянием, в котором пребывает клиент. Если он чувствует раздражение, это может быть отзвук невыраженной ярости пациента.
Роль аналитика здесь кардинально меняется. Из нейтрального интерпретатора он превращается в более активного участника, помогающего называть происходящее, связывать сигналы тела с эмоциями и смыслами. Он выступает как «вспомогательное Я» клиента, выполняя ту самую контейнирующую функцию, которая когда-то была утрачена. Его задача быть «переводчиком» с языка тела на язык психики, помогая клиенту устанавливать связи между симптомом и возможным чувством.
Методы такой терапии смещаются с интерпретации содержания на работу с аффектом здесь-и-сейчас. Чтобы постепенно, в безопасных и надежных терапевтических отношениях, создать само психическое пространство для этих значений. Это перекликается с идеей Уилфреда Биона о том, что контейнирование позволяет сырому эмоциональному опыту превратиться в мысль, которую можно пережить.
Терапия, как правило, проходит несколько этапов. Сначала это долгий процесс установления безопасности и построения доверительного альянса. Затем наступает фаза совместного «узнавания» и «именования» тех смутных телесных сигналов и едва заметных чувств, которые начинают проступать. Постепенно, по мере того как связь «тело-чувство» укрепляется, на смену симптомам могут приходить первые сны, фантазии, воспоминания - признаки того, что психика начинает оживать.
Результатом такой работы становится не обязательно полное исчезновение симптома, хотя его интенсивность часто снижается. Главное достижение - это обретение клиентом способности к рефлексии, появление более богатой и сложной внутренней жизни. Человек постепенно обретает «право на нормальное безумие» — право чувствовать всю гамму человеческих эмоций и справляться с ними психически, а не телесно.
Человек когда-то адаптировался и нашел способ выживать, направляя непереработанное в тело, и задача терапии — помочь этому содержанию постепенно вернуться в поле психики.