Часть 7. Как я начинаю замечать контрперенос в моменте сессии

      Когда я только начинал работать с клиентами, мне казалось, что контрперенос — это то, что становится понятным уже после сессии. Например, когда я анализирую разговор или обсуждаю его на супервизии. Со временем стало ясно, что контрперенос чаще всего появляется гораздо раньше — прямо в моменте контакта. Но заметить его не так просто, потому что он проявляется не столько через яркие чувства, сколько через небольшие изменения в моей работе.

     Один из первых признаков, на которые я начал обращать внимание, — изменение моего собственного темпа в сессии. Иногда я начинаю спешить: быстрее задаю вопросы, пытаюсь структурировать разговор, предлагаю интерпретации. В других случаях происходит обратное — я начинаю излишне замедляться и становлюсь менее включённым. Позже я стал понимать, что такие изменения нередко связаны не столько с процессом клиента, сколько с тем, что происходит со мной рядом с ним. В начале практики я часто пытался возвращать клиентов к переживаниям. Если человек уходил в рассказы о событиях или говорил слишком быстро, я пытался замедлить его, задавал вопросы о чувствах и потребностях. Мне казалось, что именно так должна происходить терапия. Со временем я начал замечать, что в такие моменты я фактически предлагаю клиенту свой способ организации контакта. Я ожидаю, что он будет чувствовать, замечать себя в процессе, формулировать запрос. Но для некоторых клиентов такой способ контакта оказывается непривычным или даже травматичным.

     Например, однажды в работе с клиентом я заметил, что мне трудно остановить его поток рассказов. Темы в сессии быстро сменяли друг друга, и мне не удавалось удержаться хотя бы на одной из них. Я пытался замедлить клиента, задавал вопросы о его переживаниях. Это вызывало у него раздражение. Клиент говорил, что его не понимают и не хотят слушать. Позже на супервизии стало понятно, что в этой работе я ориентировался на своё представление о том, как должна выглядеть терапия. Я ожидал, что клиент будет замечать свои чувства и формулировать запрос. Но для него в тот момент было важно другое — быть выслушанным. Этот опыт стал для меня важным уроком: иногда терапевтическая работа начинается не с интервенций, а с возможности выдерживать материал клиента.

   Еще в работе с депрессивными клиентами я часто замечал ещё одну реакцию — сильное сочувствие и желание помочь. Слушая их жалобы на одиночество, чувство вины и неудовлетворённость собой, я нередко начинал активнее поддерживать клиента, чем это требовалось процессу. Со временем стало понятно, что такая активность может усиливать сопротивление. Чем больше я пытаюсь помочь, тем сильнее клиент возвращается к привычным способам переживания — самообвинению или жалобам.

Контрперенос как информация о контакте

Постепенно я начал воспринимать контрперенос не только как реакцию на клиента, но и как информацию о том, что происходит в контакте.

Иногда он указывает на то, что я пытаюсь ускорить процесс.
Иногда — что я начинаю спасать клиента.
Иногда — что я предлагаю ему свой способ организации контакта.

Если удаётся заметить это вовремя, появляется возможность остановиться и вернуть внимание к тому, что происходит между нами.

Со временем для меня стали важны довольно простые ориентиры:

— замечать изменения своего состояния в сессии;
— не торопиться сразу что-то делать;
— возвращаться к наблюдению за процессом клиента;
— выдерживать паузу, даже если она кажется неловкой.

Иногда этого достаточно, чтобы снова опереться на контакт.

Итог

Контрперенос становится действительно полезным инструментом тогда, когда его удаётся замечать прямо в процессе сессии. В этот момент он перестаёт незаметно определять мои действия и начинает помогать лучше понимать происходящее в контакте. И иногда самое важное действие терапевта — не вмешиваться слишком рано и позволить процессу разворачиваться в темпе клиента.