Пластичность мозга. Читаем Нормана Доджа

Традиционная неврология долгое время рассматривала мозг как набор строго специализированных зон, функции которых заданы раз и навсегда, а повреждения — необратимы. Норман Дойджа показывает, что такая картина устарела: исследования последних десятилетий доказали, что мозг способен к самоорганизации, перестройке и частичному самоисцелению даже во взрослом и пожилом возрасте. Это означает, что утрата функции не всегда равна пожизненной инвалидности: при определённых условиях другие участки мозга могут взять на себя часть утраченных задач. 

Термин «нейропластичность» описывает способность нейронов и их сетей образовывать новые связи, усиливать или ослаблять существующие, а также перераспределять функции между различными зонами мозга. На молекулярном уровне это отражается в изменении силы синапсов, росте новых отростков нейронов, изменении паттернов возбуждения и торможения в нейронных сетях. В клиническом и психологическом плане это проявляется в том, что человек может осваивать новые навыки, компенсировать дефициты, перестраивать привычные реакции и даже менять устойчивые модели поведения.

Книга Дойджа построена на историях пациентов и экспериментах, которые иллюстрируют, как работает пластичность мозга «вживую». Он описывает, как люди после обширного инсульта, при котором разрушены двигательные центры и проводящие пути, постепенно снова учатся ходить и говорить благодаря интенсивным тренингам, стимулирующим уцелевшие нейронные сети. Есть и примеры детей и взрослых с нарушениями обучения и сенсорными дефицитами, у которых целенаправленная нейропсихологическая и когнитивная реабилитация приводила к существенному улучшению интеллекта, речи и академических навыков. 

Нейропластичность — физиологическая основа любого обучения: каждый раз, когда человек осваивает новый язык, музыкальный инструмент или профессиональный навык, в его мозге формируются и укрепляются специфические сети. Повторение и упражнение «выкладывают» новые нейронные пути, делая действия всё более автоматическими, а привычки — устойчивыми. Именно поэтому у людей, годами тренирующих один и тот же навык (музыканты, шахматисты, спортсмены), обнаруживаются характерные изменения в коре и подкорковых структурах, отражающие специализацию их мозга. 

Дойдж подчёркивает, что пластичность — это не только ресурс, но и источник уязвимости мозга. Тот же механизм, который позволяет формировать гибкие паттерны поведения, способен закреплять и ригидные, дезадаптивные схемы, включая хронический стресс, зависимое поведение, навязчивые действия и устойчивые негативные убеждения о себе.  Он называет это «пластическим парадоксом»: мозг можно «натренировать» как к здоровому функционированию, так и к устойчивым расстройствам, если длительно повторяются определённые паттерны опыта, мыслей и действий.

Одно из ключевых посланий книги — нейропластичность сохраняется не только в детстве, но и во взрослом, и даже в пожилом возрасте. Пожилые люди, которые осваивают новые виды активности и регулярно нагружают мозг когнитивно сложными задачами, могут улучшать память, внимание и замедлять возрастное когнитивное снижение. В этом контексте мысли, установки и целенаправленная тренировка выступают как своего рода «внутренняя физиотерапия» для мозга, меняя его структуру и функции даже тогда, когда раньше считалось, что «менять уже поздно».