Горячо рекомендую всем коллегам статью «Нормальное и патологическое Сверх-Я психоаналитика» Вика Седлака и делюсь наиболее примечательными, на мой взгляд, отрывками оттуда.
Одна из ключевых идей статьи о том, как психоаналитику совмещать в себе возможность говорить правду, ведь как мы помним, только она и ведёт к исцелению, с возможностью быть человечным.«Стайнер, рассказывая о своём опыте пребывания пациентом Ханны Сигал на поминальной встрече в Лондоне, сказал, что Сигал считала, что Фрейд создал такой сеттинг, «в котором доброта и поддержка могли быть предоставлены таким образом, что сохранялась объективность аналитика и поиск истины оставался руководящим принципом». Она полагала, что доброта и поддержка «необходимы для смягчения суровости, которую истина иногда может вызывать». Далее Стайнер добавил: «Я думаю, что доброта Ханны Сигал сопровождалась уважением к истине, и действительно, её доброта делала истину более приемлемой и менее преследующей… [И] истина без доброты на самом деле не является истиной, но мы бы добавили, что доброта без истины на самом деле не является добротой».
Эти высказывания предполагают, что аналитику необходимо найти способ говорить с пациентом о трудных и болезненных вещах, не будучи при этом суровым, и что это может быть трудно. Стайнер также подразумевает, что аналитик может уклоняться от проговаривания трудных истин, чтобы не быть переживаемым как суровый, и что тем самым он фактически обделяет пациента.»
***
«Бион, как передают, говорил, что цель психоаналитического лечения — познакомить пациента с человеком, с которым ему предстоит провести всю жизнь, то есть с самим собой. Одна из теорий психоаналитического исцеления состоит в том, что после успешного анализа человек лучше знает себя. Однако для того чтобы извлечь из анализа хоть какую-то меру благополучия, необходимо ещё одно условие: это знание себя должно быть переносимым.»
Соединение вышеупомянутых возможностей зависит от того, насколько аналитик способен быть честным и человечным с собой, то есть от его Сверх-Я. Автор выделяет, как видно уже из названия статьи, нормальное и патологическое Сверх-Я. Грубо говоря, патологическое только требует и карает, так как его требования нереалистичные и невыполнимые, а нормальное также способно и на понимание и поддержку, а также поощрение.
«Нормальное Сверх-Я участвует в психическом функционировании в основном бессознательно. Подобно тому как производные патологического Сверх-Я могут переживаться в различных формах — наиболее непосредственно, возможно, как сознательное чувство собственной никчёмности, а гораздо более опосредованно как саморазрушительное или самонаказывающее поведение, — так обстоит дело и с нормальным Сверх-Я. Иногда присутствует сознательное переживание любви со стороны нормального Сверх-Я: например, в тёплом чувстве и гордости, возникающих, когда внутренние объекты одобряют хорошую сессию.
Однако более интересной является способность погружаться в клинический материал и в течение длительного времени выдерживать неопределённость и сомнение, не становясь критичным или преследующим ни по отношению к себе, ни по отношению к пациенту. Это также называют негативной способностью, и её можно было бы рассматривать как силу Я, рождённую из знания о том, что клинический материал многослоен и сверхдетерминирован. Но такая способность также зависит от наличия внутренних объектов, которые предлагают моральную поддержку, а не пристыживающую критику. Когда речь заходит о суждении относительно клинических способностей, гораздо чаще, чем это обычно признаётся, это суждение имеет ярко выраженную моральную окраску — вероятно, потому что работа связана с клинической ответственностью и вследствие того, что психоаналитиков привлекает их профессия в значительной мере бессознательными моральными мотивациями. (Существует обширная литература о призвании психоаналитика и обусловленной Сверх-Я потребности в репарации внутренних объектов)»
Далее автор, подобно поддерживающему Сверх-Я, приводит очередную вдохновляющую мысль Биона, но со сноской на реальность, что все мы Бионами быть не можем и это нормально.
«На одном из своих итальянских семинаров Бион говорил:
«Вам нужно дать зародышу мысли шанс. Вы наверняка будете ему возражать; вы наверняка захотите, чтобы он соответствовал какой-нибудь лелеемой психоаналитической теории, чтобы, если бы вы сказали это другому психоаналитику, это можно было бы увидеть как согласующееся с психоаналитической теорией или с теориями вашего супервизора или вашего аналитика... вам нужно осмелиться думать и чувствовать то, что вы думаете или чувствуете, независимо от того, что об этом думает ваше общество или ваше Общество, и даже независимо от того, что вы сами об этом думаете».
В этой цитате Бион предложил профессии весьма притягательную идентичность: психоаналитик, мужественно способный к независимому мышлению. Однако стоит помнить, что Бион был исключительной фигурой, и, идентифицируясь с ним, можно присваивать себе его способности; подавляющему большинству психоаналитиков всё же необходимо ощущать, что их внутренние объекты, их Общество, одобряют и поддерживают их.»
Но что-то, все-таки, мы можем, и это, как обычно, только через боль и страдание:
«В работе «Скорбь и меланхолия» Фрейд описал болезненный процесс горевания как отделение ценных качеств объекта от себя, осознание того, что они принадлежат другому, и оплакивание факта, что человек не владеет ими. Именно таким путём репрезентации этих качеств закрепляются в Я. Ханна Сигал выразила ту же мысль иначе, когда писала, что символизировано может быть лишь то, что было оплакано; смысл в том, что когда нечто было оплакано, его репрезентация устанавливается в психике. Парадокс заключается в том, что если удаётся что-то отпустить, результатом становится его интернализация. Именно этот процесс изменяет характер эго-идеала, который аналитики могут переживать как «сидящий у них на плече». Если его качества были присвоены посредством идентификации, основанной на присваивающей проекции (acquisitive projection), он, вероятно, будет либо маниакально восхвалять, либо тотально осуждать. Если же эго-идеал был интернализован через горевание, то становится более способным к адекватной поддержке и поощрению.»
Интересна разница между идеями, усвоенными посредством «присваивающей проекции» (ранее не встречалась с таким термином, но кажется, что это что-то близкое к интроективной идентификации), и идеями, усвоенными депрессивным путем:«Психоаналитические идеи, приобретённые через процесс горевания, а не посредством присваивающей проекции, менее настойчивы. Они могут удерживаться на предсознательном уровне и не требуют постоянного внимания. Это является следствием того состояния психики, в котором они были усвоены и сохранены: при присваивающей проекции состояние психики настойчивое и хваткое, при горевании — более смирившееся и депрессивное. Последнее состояние формирует банк идей, которые доступны при необходимости, но не выдвигаются вперёд и не соперничают за внимание. Они не несут на себе предположительную личную идентичность аналитика и не используются для овладения пациентом; это, в свою очередь, позволяет аналитику быть более открытым к реакции пациента на интерпретацию.»
В целом, как я уже сказала, статья во многом выполняет функцию понимающего и поддерживающего Сверх-Я и помогает лучше понять, почему какими-то уже известными идеями и инструментами, вроде мутационной интерпретации по Стрэчи, на которого автор много ссылается, может быть так сложно пользоваться и что может помочь «хорошо делать плохую работу», как говорил тот самый Бион.
