Сказка «Гуси-лебеди»начинается с того, что родители уезжают на базар и просят старшую дочку присмотреть за младшим братом. Тем самым они перекладывают ответственность на девочку и сами отстраняются от родительской функции. Забота, контроль, защита ребенка - все это, хоть и временно передается старшему ребенку. Их «Я» в родительской позиции ослаблено на поведенческом уровне, так как они дают формальные распоряжения, но не организуют реальные условия безопасности, нет ясных и четких границ, нет системной поддержки. «Ты главное следи».
Внутри психической реальности ребенка выглядит так - «Чтобы родители меня любили и признавали, я должна быть взрослой и ответственной» Это и есть начало парентификации, когда ребенок получает роль, не соответствующую возраста и ресурсу. Ребенок становится объектом ожиданий и носителем функций, а не просто ребенком. Он не может быть просто ребенком.
В сказке сестра становится матерью - заместителем. Она не просто сестра, она не партнер по игре, а она несет ответственность, организовывает безопасность и контроль за младшим ребенком. Девочка оказывается в сильном внутреннем конфликте между ее детскими импульсами,такими как желание играть, отвлеченно вовлекаться в игру, радоваться итд и интроецированнвми требованиями - быть взрослой.
Сюжет сказки далее разворачивается провалом парентифицированной роли - девочка не выдерживает нагрузки и временно возвращается к своей детской позиции, она увлекается игрой с девочками и в это время налетают Гуси -лебеди и уносят брата. Этот провал активирует мощное чувство вины, что она не смогла справиться, она плохая. Вина сопровождается нарциссическим ранением, она подвела не только брата, но и родительский идеал внутри себя ( какой должна быть хорошая девочка. Суперэго начинает действовать жестко и обвиняюще - «Ты должна была быть как мать, а повела себя как ребенок». Тогда она впадает в тревогу, начинается паника, страх потери объекта и страх потери любви родителей. Она не просто боится наказания, а у нее появляется страх утратить свое место в психической структуре семьи, свою ценность.
Далее, если рассмотреть ее путь в поиске брата как внутренний процесс между полюсами зависимости и ответственности. На пути она встречает - печку, яблоньку, молочную реку с кисельными берегами. Каждая из этих фигур является важным символом.
Девочка не может принять заботу и поддержку ( «Съешь моих пирожков. Покушай мои яблочки и тд»), так как у нее есть внутренняя установка - нужно быть ответственной, дающий, спасающей. Принять заботу- значит признать свою зависимость, детскость, а это угроза для ее парентифицированного Я. Ее позиция, что она сама должна все исправить. Нельзя быть в детской позиции, чтобы не столкнуться с чувством слабости и стыда за свою «несостоятельность»
Встреча с Бабой Ягой это столкновение с разрушительным, пожирающим аспектом материнского архетипа. Баба Яга фигура негативной матри, присваивающая ребенка себе. Брат в плену у Бабы Яги оказывается как в лапах «плохой» матери, и девочка бессознательно подтверждает свою фантазию - «Если она не сможет выполнить функцию хорошей матери, то ребенок останется у плохой матери», той что уничтожает. Так фигура Бабы Яги воплощает ее страх провала в заботе и ожидания катастрофы.
Забрав брата от Бабы Яги, они бегут обратно и ей снова встречаются - печка, речка, яблонька. Теперь девочка принимает их предложения, она есть, пьет и прячется. Здесь она допускает регресс к более ранней детской позиции, позволяет себе быть той, о ком заботятся. Происходит интеграция доброго материнского объекта- печка, яблонька и речка становятся становятся символами надежной, питающей, укрывающей материнской функции, которой ей не хватало в реальности.
Финальное возвращение домой завершает цикл - внешне конфликт разрешен, брат возвращен домой, а внутренне девочка закрепляет двойственную идентичность - усиливается парентифицированный образ( который спасает, помогает, несет ответственность, отвечает за благополучие других и тд), с другой стороны через принятие помощи у нее появляется возможность опираться на только на свои силы, но и на внешнюю поддержку.
Внешне - все закончилось. Внутренне - она пережила мощный опыт «плохой» ( потеряла брата) и «хорошей», она его спасла.
В сказке этот сценарий показан как подвиг, а в реальности в детской психике это может приводить к хронической усталости, невозможности просить помощи, чувству вины за любые свои потребности, выбору партнеров, о которых нужно заботиться как о ребенке.
Интересно, что в сказке никто не осуждает и не критикует родителей, за то, что они оставили детей одних. В традиционной культуре парентификация принимается норму. Старшие должны смотреть за младшими, или «Ты уже взрослый», «Помоги маме, она устала» итд, тогда ребенок получает для себя нарциссический бонус «Чтобы я без тебя делала. Ты моя помощница тд.» это создает сильную зависимость от роли маленького родителя.
Самооценка и самовосприятие ребенка оказываются связаны не с тем, что он просто существует и он ребенок, а с тем насколько он выполняет родительскую роль. Функцию.
Его базовое Я - Если он спасает, то значит он ценен, важен и нужен.