В моей семье это очень даже реальная история. Смерть старшего сына моего мужа. Это ребёнок от первого брака. Каждый год в одно и тоже число и даже недели за 2 до события прошлого, муж всегда становится мрачным, грустным, замкнутым. Не помнить такое сложно, забыть вообще невозможно.
В моей рабочей практике я часто сталкиваюсь с темой смерти - детей, родных. Наиболее тяжелое горе - смерть ребёнка. Это будто бы противоречит законам природы, когда сначала уходят родители, потом дети. В такой ситуации такое горе невосполнимо никем и ничем. Годы будут идти, но они будут нести этот груз памяти, которую нельзя вынести за скобки. Ребёнок незримо "дома" и всегда рядом.
Разделяя чувства своего родного человека в таком моменте важно помнить вот что. Обесценивать нельзя! Уговаривать отвлечься тоже! Человек вырабатывает новые адаптативные формы жизни без того, кого потерял. И иногда такое построение новой реальности занимает годы. Важно в жизни время быть рядом и понимать, что человек проживает сильнейшее горе в его жизни, он в депрессии (держим руку на пульсе, сверяя клинические показатели). Горевание не всегда будет обязательно проходить по схеме, принятой в психологии. Но всегда остро. Ретравматизироваться человек будет сам в моменты памятной даты и настроения грусти, воспоминаний. Рука помощи здесь - не про отвлечение или развлечение, а про разделение эмоций и теплое присутствие. Можно молчать, но молчать вдвоём. Можно плакать и плакать вместе (можно о чем-то своем). Можно говорить и слушать, если человеку это необходимо, не мешать потоку и не давать советов. Как классический психоаналитик - сидит и молчит, слушает горе, так и в этой ситуации мы можем побыть аналитиками и просто предоставить рамку присутствия.
Горе навсегда меняет нас и нашу психику, иногда лишая опоры и смысла, целей жизни. Да, в такие моменты в паре второй партнёр берет на себя оформление эмоционального фона отношений и помогает адаптации первому. Время пройдёт, острота сотрется, воспоминания будут и будет грусть, но если помочь родному выкарабкаться из этой ямы - тогда можно говорить о красивом опыте, который каждый в паре прожил и это был личный опыт - опыт потери и опыт помощи. А это, часто, сильно скрепляет.
Я в такие дни, когда родному и любимому особенно тяжело беру выходной, не готовлю тяжёлую пищу (в горе нет аппетита), даю ему побыть в своих эмоциях, не лезу с разговорами, сохраняю максимальный комфорт рядом, и стараюсь выходить из контакта только тогда, когда он ищет уединения - это значит, его накрывает сильно и, возможно, ему хочется побыть в эмоциях одному. Но я все-равно будто рядом.
В терапии похожих историй, когда приходит горе в сеттинг, мы вдвоём его разделяем в кабинете, плачет клиент, я опускаюсь в себя и свои ощущения (все же проекция сильная - мне надо быть и оставаться опорой в моменте), предлагаю вытянуть ноги на другое кресло или кушетку лечь (не все это любят) и спокойно ровно побыть в моменте - без ковыряния, без вопросов, с тишиной и доверием. Если горе накрывает за пару минут до окончания сеттинга, мы остаёмся в нем столько, сколько нужно, чтобы снизить адреналиновый шок и сгармонизировать пульс, дыхание, вернуть осознанность в моменте - "все нормально, ты жив, я здесь, рядом, дыши, ты молодец, ты справился". Хотим мы или нет, но в терапии, в любом подходе, мы так или иначе столкнёмся с самыми сильными эмоциями и воспоминаниями. И наша задача не копать в них сразу в поиске истины, а адаптивно входить в них, проверяя свое состояние в моменте на ретравматизацию и что смогу дышать ровно дальше, не сломаюсь, ощутив или вспомнив что-то. И важно точно проверять понимание клиента, что он осознает моё присутствие - он не один - это снижает градус страха.
Берегите себя и родных, если вам пришлось столкнуться с грузом сильных эмоций.
Поделитесь, как вы справляетесь в такой ситуации как близкий и как психолог?