Еще раз здравствуйте, меня зовут Ксения, и я сериалаголик.
Причём не в смысле «люблю иногда посмотреть что-нибудь перед сном», а в смысле — убегала. Тихо, аккуратно и почти незаметно для себя.
В какой-то момент я поймала себя на этом — точнее, мой муж мне это подсветил: сериалы стали не отдыхом, а способом не идти туда, куда на самом деле тянет энергия. Я человек эмоциональный, я близко дружу со своими чувствами, и, соответственно, энергии во мне действительно много. Когда жизнь становится более размеренной, спокойной, без движения и напряжения, эта энергия начинает искать выход. И если я не направляю её туда, куда хочу по-настоящему, она всё равно куда-то девается.
И здесь мы подходим к ретрофлексии.
В гештальт-подходе ретрофлексия — это способ прерывания контакта. Это происходит тогда, когда импульс, который должен быть направлен наружу — в действие, в слово, в проявление, в конфликт или в выбор, — разворачивается внутрь. Проще говоря, мы начинаем делать с собой то, что не решаемся сделать вовне.
Один из самых наглядных примеров — агрессия. Злость по своей природе является энергией для защиты границ. Но если человек не позволяет себе злиться на другого, не говорит «стоп», «мне больно», «так нельзя», эта агрессия никуда не исчезает. Она разворачивается на самого себя. Тогда появляются самокритика, обесценивание, жёсткие требования к себе, а иногда и психосоматические реакции.
Тело в таких случаях начинает говорить за психику. Возникают хроническое напряжение, боли, зажимы, усталость, которые не находят медицинского объяснения. Это тоже форма ретрофлексии — ситуация, в которой контакт с миром заменяется контактом с симптомом.
Алкоголь и другие запрещённые вещества относятся к той же логике. Речь здесь не о слабой силе воли, а о попытке справиться с избытком чувств, внутренним напряжением, агрессией и желаниями, которым не нашлось места в реальной жизни. Форма может быть разной, но суть остаётся одной и той же: энергия не идёт в контакт, а уходит в обход.
Представим условную героиню. Назовём её Глашей.
Глаша — «удобная». Она хорошая сотрудница, надёжная подруга и понимающая дочь. Она редко злится — точнее, злится, но не позволяет себе проявлять это всерьёз. Чаще она улыбается, сглаживает углы и говорит, что ничего страшного не произошло.
На работе на неё регулярно перекладывают лишние задачи, в отношениях партнёр позволяет себе резкие слова. Глаша всё это чувствует: злость у неё есть, обида тоже есть, но сказать «со мной так нельзя» для неё почти невозможно. В результате злость разворачивается внутрь, и Глаша начинает «есть себя изнутри»: она обвиняет себя в том, что снова ответила не так, что могла бы быть проще, что с ней что-то не в порядке.
Со временем это начинает отражаться на теле. Появляется постоянное напряжение в шее, тяжесть в груди, хроническая усталость. Врачи не находят объективных причин, потому что причина лежит не в теле, а в том, что агрессия не получила выхода и превратилась в симптом.
Это и есть ретрофлексия в чистом виде.
Иногда вместо телесного симптома появляется алкоголь или другие вещества. Иногда — бесконечная занятость, еда, сериалы или скроллинг. Формы могут различаться, но механизм остаётся тем же: энергия, которой не дали выйти в жизнь, вынуждена искать обходные пути.
Важно сказать, что ретрофлексия — это не «плохо». Это способ выживания, который когда-то помог адаптироваться. Однако во взрослой жизни он часто начинает обходиться слишком дорого, лишая человека живости, вкуса к жизни и контакта с собой.
Изменения начинаются не с усилия воли и не с требования «надо по-другому», а с простого и честного замечания: где именно я сейчас делаю это с собой? Где я злюсь, но молчу? Где хочу, но запрещаю себе? Где энергия просится в жизнь, а я направляю её внутрь?
В тот момент, когда появляется это осознавание, ретрофлексия начинает терять свою власть. И тогда возникает возможность выбрать контакт вместо привычного обхода. А это уже совсем другая история.