«Я не могу этого больше слышать! Когда это кончится?». Света сидела на кухне, поджав к себе ноги и зажав уши руками. А в детской муж занимался воспитанием их двенадцатилетнего сына. Свету переполняли эмоции, среди них преобладал праведный гнев: «ну разве можно так разговаривать с ребёнком?». Также было много злости, от того что это вообще всё происходит: «Господи, я просто хочу, чтобы было тихо! я устала! я проснулась в шесть утра, весь день пахала, потом магазин, сейчас ещё готовить, они меня добьют своими криками!». Она чувствовала, что напряжение в детской нарастало, вдруг раздался грохот, крик и одновременно плач сына. Грохот произвёл перевёрнутый сыном стул, в который он разрядил свой гнев и отчаяние. «Довёл, значит, опять ребёнка до слёз» - подумала Света. Тут послышался издевательский голос мужа: «Ты что из себя истеричку строишь? Что ты тут устраиваешь концерты на публику?».
Это было уже слишком, она долго терпела, и да, она знает, что не стоит влезать в воспитательные процессы. Она слышала о треугольнике Карпмана (преследователь – спасатель – жертва) и отлично понимала, как распределены роли в её семье: она – спасатель, сын – жертва, муж – преследователь, классика! Но она также слышала о психологическом насилии, и понимала, что прямо сейчас с её молчаливого согласия, муж насилует (психологически) её сына, нашел слабее себя и удовлетворяет свои властные амбиции. Она не выдержала, забежала в комнату и накинулась на мужа: «Ты понимаешь, что так нельзя? Ты что делаешь?», но муж не сдавался: «А ты ответь, почему он не застилает кровать? Почему я каждый день прошу сделать одно и то же, но он этого не делает?», «да потому что ты не просишь, ты приказываешь и делаешь это максимально унизительным способом, так что этот приказ вызывает желание действовать наперекор. А ты никогда не задумывался, почему твои действия не приносят нужного результата? Может, стоит изменить тактику?».
Дальше ссора переключилась на взаимные упрёки, они припомнили кто, что делает, и кто кому чего должен, ругались не меньше часа, ужинали в тишине, злые и недовольные друг другом легли спать.
Воспитание сына была одной из основных болевых точек их семьи, супруги никак не могли прийти к единому мнению. Когда они были спокойны, муж признавал, что иногда перегибает палку, а жена понимала, что ей нахватает твёрдости в воспитании сына. Когда они были взвинчены, муж упрекал жену, что только он чего-то требует от сына и не видит от неё поддержки. Жена упрекала мужа в высокомерии и жестокости в воспитании сына, пологая, что такая позиция ведёт к прямо противоположным результатам от желаемых ими. Она считала, что если отец изменит тактику общения с сыном, сын станет более исполнительным. Этот противостояние продолжалось уже пять лет, и никто не желал уступать.
Что чувствовал их сын? У него были очень сложные отношения с отцом, и их ссоры давались очень трудно. Но когда начинали ругаться родители – это было непереносимо вообще, в эти минуты ему хотелось исчезнуть. И он нашёл способ исчезать, он надевал наушники и погружался в компьютерную игру. Он перестал выходить вечером к ужину, забирал свою порцию и шёл в детскую к компьютеру. Почти всегда он пребывал в каком-то мрачном настроении, учёба скатилась на тройки и двойки, появились прогулы (но не на улице с друзьями, а дома, когда не было родителей). Казалось, что почти ничего кроме компьютера его не интересует. Почти, потому что он увлекался изучением музыкальных компьютерных программ и английского языка.
По совету школьного психолога родители обратились к частному психиатру, опасаясь, что у сына депрессия. И психиатр подтвердил диагноз и назначил таблетки. Родители, было, обрадовались, проблема найдена! Сейчас сын пропьёт курс препаратов, сразу начнёт учиться и убираться в комнате. По факту сын, действительно, стал спокойнее, не так остро реагировал на требования отца и вообще стал менее эмоционален. Но мотивация к учёбе или уборке так и не появилась.
Ситуация не разрешалась, напротив с каждым днём напряжение нарастало. Из-за проблем со школой, давление со стороны отца усилилось, сопротивление со стороны сына-уже-подростка тоже. Оценки и порядок в комнате - стали основной темой разговоров с сыном. Ссоры родителей усилились, но к разрешению конфликта не приводили, а лишь ожесточали друг друга. Супруги оказались на грани развода.
Светлана понимала, что корень проблемы находится в её муже, ведь если бы он не унижал ребёнка, а обучал его, помогал ему, был бы для него примером, всё бы было хорошо. Она бы с удовольствием отправила мужа к психологу, чтоб там ему объяснили, как он не прав и как всё портит. Но муж не желал тратить время на психолога, он зарабатывал деньги. Пришлось идти самой, может психолог подскажет, как на него повлиять.
Психолог оказалась несговорчивой, секретов влияния на мужа не открыла, и вопросы задавала странные, больше не о муже и сыне, а о самой Свете. Светлана решила, что психолог не компетентная, но после сессии почувствовала какую-то лёгкость. Её состоянием уже давно так никто не интересовался, да что там давно – никогда! А это оказалось приятно, и она решила походить ещё, посмотреть, что будет дальше.
Прошел год. Светлана, раз в неделю, исправно посещала психолога, не всегда понимая, зачем она это делает. Придёт, поговорит, поплачет иногда, поразмышляет о вопросах психолога на досуге – но и всё на этом, ничего такого не происходило.
А тут позвонила классная руководительница, у сына выходит две двойки в четверти и сегодня он прогулял весь учебный день. «Ну, это уже чересчур!» - разозлилась Света. Ведь она столько раз с ним разговаривала, уговаривала, убеждала, объясняла. И разговоры были такими душевными, и сын, всё понимал и обещал начать действовать, исправить двойки, навести порядок в комнате, но наступал новый день и ничего не менялось.
В результате супружеского совета, сына лишили телефона, а на компьютер установили пароль. Скандал был грандиозным. Сын попытался сопротивляться, закатил истерику, кричал, что ненавидит родителей, и вообще, он не просил его рожать. Отец был очень груб и непреклонен. Сердце Светланы разрывалось на части, она чувствовала себя монстром, издевающимся над ребёнком, но почему-то, ей самой это было удивительно, оставалась тверда. А когда сын попытался найти у неё поддержки, сказала, что полностью разделяет действия отца.
Последующие события были необычайны для всей семьи.
Светлана наравне с мужем начала контролировать исполнение сыном их требований, и если задача была выполнена плохо, ему приходилось всё переделывать. Раньше часто случалось, когда после уборки сына, она, молча, убиралась ещё раз, считая, что её придирки убьют его мотивацию. Теперь она с изумлением наблюдала, как сын, недовольный, подчиняется и переделывает плохо выполненную им работу.
Муж, хоть и был озадачен непривычным поведением жены, чувствовал благодарность и единение с ней. Он стал менее суров с сыном, так как за счёт усилившегося контроля жены он мог уменьшить свой собственный контроль.
Сын поначалу ничего не понял, был зол на мать, считал её предательницей, ведь она заняла сторону отца-тирана. Но родители оставались непреклонны, телефон с компьютером не возвращали, было скучно, пришлось подчиняться. К тому же, он был по-настоящему рад, что они почти перестали ссориться, а он больше не хотел исчезнуть. Как будто оттепель наступила в доме, родители начали проявлять больше внимание друг к другу, больше шутить и смеяться, оказалось с ними можно приятно проводить время и он начал выходить к ужину.