Есть такая особая форма травмы, которая не оставляет шрамов на теле, но калечит душу в самом её зародыше – сейчас много где об этом говорят, что на самом деле хорошо, так как наконец это стало обозримо. Это (Если посмотреть с другой стороны) систематическое подавление детской воли.
Родитель, поглощённый собственной болью или тревогой, встречает естественное, кипучее и бурлящее «Я хочу!» от ребёнка – его жажду исследования, его любопытство, его первые шаги в мир – взрослый может встретить это не поддержкой, а насмешкой, страхом (Который он не покажет скорее всего) или яростью.
Маленькая воля, не успев окрепнуть, фиксирует послание: «Твоё желание – угроза. Твоя инициатива – ошибка. Лучше спрячься».
И человек конечно прячется. Прячется на долгие годы, а иногда и на всю жизнь. Так в человеке зарождается беспомощность – состояние, при котором внешне зрелый человек чувствует себя потерянным, лишённым руля и внутреннего компаса. В объективной реальности всё может быть гораздо проще, но его субъективное ощущение усложняет жизнь.
В этой же концепции заложена опасность: будто бы все родители – зло, либо всё зло – от родителей. Если бы они не травмировали, было бы всё иначе. Иногда это и правда так, а иногда нет. Суть не в том, чтобы содействовать гневу, либо какой-то внутренней мести. Месть не поможет решить ту задачу, которую решить нужно – задачу индивидуации, становления своего Я.
Человек может дрейфовать от одной роли к другой, от одних отношений к следующим, бессознательно ища внешнего авторитета, который, наконец, скажет как жить. Даже если цель найдена, путь к ней кажется непроходимой: не хватает топлива внутренней мотивации (Быстро сдаёшься), каждый шаг требует титанических усилий, а малейшее препятствие воспринимается как знак судьбы: «Сдавайся, это не для тебя».
Пристальное рассмотрение такого качества как упорство подтверждает, что именно эта настойчивость, а не абстрактный талант, оказывается ключом к решению. Не сиюминутное разрешение. А упорные попытки, снова и снова, даже если кажется, что не получается. Но откуда взять упорство тому, у кого отняли его корень – волю? Ответ есть и он труден. Источником силы становится не позитивное мышление, а работа с подавленной тьмой. Восстановление начинается не с самодисциплины, а с гнева и скорби.
Сказать, что это также просто, как и написать подобное на бумаге (На странице статьи) – ничего не сказать. Это может показаться сложнейшим делом в жизни; для кого-то это может быть и впрямь наибольшим вызовом в их судьбе.
Если взять гнев и скорбь: то гнев – не на родителей, а на саму несправедливость утраченных возможностей, на украденные годы. И скорбь – по тем возможностям, которые могли бы быть, но не стали. Горевание – само по себе не слабость, а очень важная вещь. Оно подобно расчистке завалов на месте старых развалин – это придётся сделать, чтобы освободить место для чего-то еще. Только пройдя через этот перечень подлинных, долго отрицаемых чувств, человек обнаруживает в своих руках свой же собственный упущенный инструмент – собственную волю.
Сначала она шаткая, так как требуется научение пользоваться ей. Её нужно тренировать, как мышцу. Здесь на помощь приходит «трудная работа над чудом» – практика (Кстати, весьма неплохая на деле) «как если бы». Начать действовать как если бы ты уже был тем, кто может _____ (Вставьте своё). Как если бы твоё «хочу» имело вес. Как если бы ты верил в свой путь, даже когда вера ещё не пришла. Это не лицемерие: действие рождает опыт, опыт – уверенность, уверенность – новую, уже подлинную идентичность. Надо это сделать. Не можешь сделать, притворяйся. Количество перейдёт в качество, просто не сразу.
Это такой объём работы, такой путь от состояния объекта, у которого нет определённости, к статусу субъекта – который сам движется. Всё это долгий путь от неясного дрейфа к точечной навигации.
