Я был участником интервизорской группы гештальт-терапевтов из пяти человек, на которую мы приглашали супервизора.
Сначала я наблюдал работу терапевта с клиентом (случай потери близкого человека), осознавал пользу работы супервизора с терапевтом после сессии, давал обратную связь.
Затем участница группы выбрала меня своим терапевтом. Я провел сессию с клиентом (случаи конфликтов на работе). Потом я сел напротив супервизора, мы вглядывались в меня, как в гештальт-терапевта, разбирали мою работу в сессии с клиентом.
В целом супервизор высоко оценил мою психологическую работу. Отметил мое умение слушать, замечать детали. Рассмотрели варианты проявления заботы и теплоты в контексте гештальт-терапии.
Супервизия помогает психологу:
- глубже понимать клиента и его запрос;
- осознавать своё отношение к ситуации клиента, понимать личные оценки и реакции, которые могут мешать эффективной работе;
- анализировать взаимоотношения как между супервизором и супервизантом, так и между специалистом и клиентом;
- прочувствовать эффективность работы, выбранные техники и инструменты как в конкретном случае, так и в целом;
- выстраивать правильную структуру сессии и всего курса, налаживать профессиональные, этичные взаимоотношения терапевта и клиента 
Супервизия — это не только анализ случая, но и «теплица» для выращивания профессиональной идентичности. В безопасном, но честном диалоге с опытным коллегой я не просто разбираю техники, а учусь держать фокус на процессе, а не только на содержании. Например, как в моём случае с конфликтами на работе: что происходило в здесь-и-сейчас сессии, когда клиент говорил о коллегах? Какие эмоции и телесные реакции проявлялись? Супервизор помогает заметить, что история о работе может быть и метафорой других отношений.
Кроме того, это пространство для исследования контрпереноса — моих собственных чувств к клиенту (раздражение, чрезмерная опека, восхищение). Эти чувства — не помеха, а ценный диагностический инструмент. Почему именно эта история о несправедливости на работе так задела меня? Что это говорит о клиенте и о моих «слепых пятнах»? Это глубокая работа над профессиональной гигиеной, которая предотвращает выгорание.
Также супервизия укрепляет этический каркас практики. Обсуждая границы, конфиденциальность, уместность самораскрытия (той самой заботы и теплоты в гештальт-подходе), я формирую внутреннего супервизора. Это позволяет в будущем самостоятельно находить опору в сложных ситуациях, когда клиент «задевает» темы моих незавершённых гештальтов.
Наконец, это поддержка и признание, как я и получил. Видеть свои сильные стороны (слух, внимание к деталям) через уважаемого профессионала — бесценно для уверенности. Это даёт энергию для дальнейшего роста, напоминая, что я не один на пути, а часть сообщества, где можно быть уязвимым, задавать «наивные» вопросы и честно исследовать свою работу.
Таким образом, супервизия — это инвестиция в качество помощи клиентам и в своё устойчивое развитие. Она превращает единичный случай в системное знание, а терапевта — в рефлексирующего мастера, способного не просто применять техники, а жить в диалоге с клиентом, сохраняя любознательность и ответственность. ❤️