Обаятельный профессор Хиггинс в исполнении Рекса Харрисона — почти что лабораторный пример обсессивной структуры психики, усиленной нарциссическими защитами. Всё в его мире подчинено жёсткому порядку, где нет места непредсказуемости живого Другого, перед которой он чувствует себя беспомощным.
И если мы говорим об иллюстрации структуры в рамках ДД, то сразу возникает вопрос, откуда? Что предшествовало?
Хиггинс — воплощение голоса Университета: знание говорит от имени нейтральной истины, а живой человек превращается просто в материал. Вопрос желания Элизы полностью вытесняется.
Это обсессивное отрицание проявляется везде. Его знаменитая фраза «Я сделал из вульгарной цветочницы герцогиню» демонстрирует веру в абсолютную власть Символического над реальностью. Его отношение к заботе также симптоматично: он сводит её к деньгам и формальным обязательствам. Оплатив её содержание, он считает свой долг выполненным, подменяя отношение сделкой.
Однако в его поведении есть и перверсивная компонента. Хиггинс не просто следует закону — он ставит себя в позицию носителя истины, который вправе переделывать других. Его восторженное «We done it!» после успеха на балу — это триумф метода, который защищает от настоящих чувств и отношений.
В основе этой конструкции лежит нарциссическое ядро. Грандиозное «Я» скрыто за фасадом рациональности. Его дом и его наука — территории, где действуют только его закона, где для желания Другого просто нет места. Поэтому он искренне не понимает кризиса Элайзы после эксперимента. Его паническое «Где чёртовы мои тапочки?» — это требование вернуть мир в прежнюю, безопасную воображаемую конфигурацию, где люди — функции.
Полная идентификация с «Именем-Отца» в лице научного закона долго позволяла Хиггинсу избегать символической кастрации — признания зависимости, уязвимости и неопределённости, которые несёт с собой желание Другого. Успех на балу становится его поражением. Элиза, ставшая «леди», обретает субъектность и выходит из-под контроля. Его идеальная схема разбивается о её человеческую волю. Он остаётся с пустотой, понимая, что научный триумф не заменяет связи.
Хиггинс — обсессивный невротик с нарциссическими чертами, который использует перверсивный контроль как защиту от реальности другого человека.
Его трагикомичность — в полном провале этой защиты. Он выиграл пари, доказав, что может изменить речь, и проиграл, обнаружив, что не способен увидеть за ней человека.
Inna@Chin
По понедельникам в 21 00 в группе Оптика психоанализа проходят живые коллегиальные обсуждения без видеозаписи. Тема «Построение клинической гипотезы».
https://t.me/+efh0qWySlDo0MTJi