Клиентка говорит фразу, в которой уже всё готово: и приговор, и обвинение, и просьба о спасении. «Я ему всё, а он мне ничего». И дальше в этом «всё» помещается целая жизнь. Ночные разговоры, такси через весь город, деньги, терпение, понимание, секс, поддержка, бесконечное «я рядом». А в «ничего» — пустота, в которой звенит её одиночество. Я слушаю и думаю об одном и том же. В отношениях редко бывает «ничего». Обычно там есть что-то очень конкретное — просто не то, что хотелось бы получить. Он даёт присутствие без обязательств. Редкие вспышки тепла. Сообщения, когда ему плохо. Иногда тело. Иногда надежду. Но не даёт выбора в её пользу, ясности, устойчивости. И тогда её психика превращает это в «ничего», потому что признать реальность слишком больно. Если увидеть правду, придётся решать — оставаться в этом или уходить.
В такие моменты я оказываюсь в сложной роли. С одной стороны, я вижу, сколько она действительно вкладывает. Это правда много. Иногда запредельно много. С другой — я постепенно начинаю замечать, что её «всё» часто является способом не встречаться с главным страхом: если я перестану быть удобной, нужной, спасательной, меня просто не выберут. Не потому что я плохая. А потому что меня могут не выбрать. И вот это место почти невыносимо. Бывает, что за фразой «я ему всё» прячется тайная сделка. Я буду идеальной, терпеливой, понимающей, сексуальной, взрослой, не требующей — а ты за это однажды полюбишь меня правильно. И когда сделка не срабатывает, наступает шок. Как предательство. Хотя второй человек мог вообще о ней не знать. Он жил внутри своей возможности любить. А она — внутри своей надежды быть наконец выбранной.
Я много раз видел, как трудно отказаться от этой позиции. Потому что если перестать всё отдавать, всплывает ужасающая мысль: а вдруг без моих подвигов я не представляю ценности? Вдруг во мне самой нет ничего, кроме функции быть полезной? И тогда легче продолжать спасать, терпеть, понимать — лишь бы не смотреть туда. На сессии спрашиваю: «А что было бы, если бы вы перестали делать для него всё?» И ответ приходит сразу, без паузы: «Он уйдёт». Здесь не про него. Здесь про готовность пережить, что любовь нельзя купить правильным поведением. Что забота не гарантирует взаимность. Что другой остаётся другим. Это жестокое знание. Но в нём много свободы.
Потому что в какой-то момент человек вдруг замечает: я могу продолжать давать — но уже не для того, чтобы меня выбрали. Я могу любить — но не исчезать. Я могу хотеть взаимности и признавать, когда её нет. И тогда из фразы «я ему всё, а он мне ничего» постепенно уходит отчаяние. Она превращается в вопрос: зачем я остаюсь там, где меня так мало? И это вопрос, на который невозможно ответить быстро.