Продолжаем наше путешествие по 11му семинару Жака Лакана
J e reprends, à partir de là, mon discours sur la pulsion. J’ai été amené à l’aborder au moment... qu’après avoir posé que le transfert dans l’expérience est ce qui manifeste la mise en action de la réalité de l’inconscient en tant qu’elle est sexualité. Je me trouve arrêté pour poursuivre sur ce que comporte cette affirmation même. Si nous sommes sûrs que la sexualité est là présente en action dans le transfert, c’est pour autant qu’elle se manifeste à certains moments à découvert sous la forme de l’amour. Or, c’est là ce dont il s’agit. Est-ce que l’amour représente le point sommet, le moment achevé, le facteur indiscutable qui nous présentifie la sexualité dans l’hic et nunc du transfert
Я продолжу — исходя из этого — своё рассуждение о влечении. Я был подведён к тому, чтобы обратиться к нему тогда… когда, после того как я установил, что перенос в опыте — это то, что проявляет приведение в действие реальности бессознательного постольку, поскольку она есть сексуальность. И я останавливаюсь, чтобы продолжить — исходя из того, что уже содержит в себе само это утверждение. Если мы уверены, что сексуальность действительно присутствует и действует в переносе, то потому, что в определённые моменты она проявляется открыто в форме любви. И именно об этом идёт речь. Представляет ли любовь высшую точку, завершённый момент, несомненный фактор, который делает для нас сексуальность наличной — здесь и сейчас — в hic et nunc переноса?
В этом ключевом отрывке Лакан разворачивает контекст вокруг понятий переноса и влечения.
Прежде всего надо остановиться на выражении «проявляет приведение в действие реальности бессознательного».
Для Лакана перенос это не есть форма воспоминания, или облечение в символическую форму взаимодействия аналитика и анализанта, а непосредственное прямое действие реальности бессознательного. При этом реальность бессознательного — то что как раз ускользает от символизации, при этом обладает силой создавать эффекты, в том числе тот, который мы называем переносом.
Чуть более сложен тезис, что реальность бессознательного есть сексуальность. Человеческая сексуальность в отличии от инстинкта устроена так, что она не может быть интегрирована вокруг какого-то обьекта.
Далее он ведет рассуждение к тому, что есть мнение, что любовь может стать той формой организации сексуальности, где мы ее можем обнаружить как достоверную ясную и очевидную. Казалось бы это помогает нам упорядочить взгляд на сексуальность.
Но согласно Лакану любовь находится в регистре воображаемого. В ее основе фантазия о том, что именно у другого есть то, чего хочу я и что мне недостает. В этом смысле любовь обьектна — она может быть, например, быть направлена на аналитика как на воображаемую фигуру. В отличии от любви, влечение не может быть привязано к какому-либо обьекту, суть его — вечное движение.
И поскольку любовь очевидна и наглядна, ее присутствие можно распознать, она может останавливать работу бессознательного, и уводить аналитика в сторону от того, что реально высказывается бессознательным.
Поэтому с точки зрения Лакана именно влечение является более точной формой, в которой можно анализировать сексуальность, потому что влечение ускользает от очевидности, так как не привязано к какому-либо обьекту.
Таким образом сексуальность бессознательного не может быть обнаружена в феномене любви, и ее достоверность как раз является ловушкой. Аналитик ищет разрывы, ищет оговорки, ищет моменты несовпадения речи с высказываемым, чтобы обнаружить присутствие и работу бессознательного.
Здесь Лакан заодно полемизирует с традицией идущей от Хайдеггера с его «здесь-бытием» данным как живое подлинное присутствие. Согласно Лакану то что непосредственно присутствует — как например любовные чувства — наиболее далеко от истины бессознательного.
С известным семейным психологом Вячеславом Ивановым записали видео, где разобрали самые болезненные вопросы в отношениях.