Все люди разные. Это аксиоматика. Звучит как банальность, трюизм. И тем не менее, всё же иногда бывает интересно понять мотивы, потребности, побуждения, логику и смыслы Другого. Уже долгое время Ψ-специалисты неустанно исследуют личностное своеобразие, здоровую и повреждённую психику. Представленость и проявленность этого. Комплексность и сочетанность, причины и генез. Яркость, акцентуированность, степени нарушенности и влияние на окружающих.
На этом фоне, рассуждения о нарциссической личностной организации и об одноимённом расстройстве уже много лет не теряют своей актуальности. Грандиозные и уязвимые, злокачественные и перверзные, какие только типы нарциссических характеров ни описаны в литературе. Бытует мнение, что нарциссизм — это одиночество перед зеркалом. Однако существует особая, любопытная форма союза, когда два грандиозных «Я» сливаются в единое монолитное «Мы». Здесь нет борьбы за лидерство, но есть некий негласно заключённый пакт: создание дуэта Сверхлюдей, возвышающихся над «серыми» человеческими массами.
В отличие от многих пар, где один другого дополняет, поглощает, романтизирует, конкурирует или же опекает, в союзе двух нарциссов происходит взаимное делегирование совершенства. Каждый видит в своём партнёре не отдельную личность с её слабостями и страхами, а драгоценную концентрацию различных свойств, характеристик и опций, подтверждающих собственную исключительность. В основе таких отношений ― негласный контракт, договор о взаимном обожествлении. Это своего рода ― отражённая слава. Самоценность здесь поддерживается с помощью «идеального зеркала». Если рядом с мужчиной находится Супервумен, значит, её спутник — безусловный Супермен. Любой намёк на заурядность партнёра воспринимается как личное оскорбление или же серьёзная угроза.
Такая пара живёт в пространстве сотворённого и регулярно дополняемого личного мифа. История знакомства, совместный быт, воспитание детей, достижения — всё возводится в степень уникальности. Происходит героизация союза, в котором обыденность и посредственность категорически неприемлемы.
Ко-нарциссическая пара существует в пространстве психологической крепости. Мир вокруг воспринимается как некомпетентный, скучный и завистливый. Эта изоляция «вдвоем против всех» создает иллюзию невероятной близости, которая на поверку оказывается совместной обороной. Обесценивание окружения может проявляться по-разному. Друзья, коллеги и родственники переводятся в разряд «массовки». Их роль — восхищаться, оттенять или служить фоном для демонстрации триумфа пары.
Внутри этой золотой клетки - эмоциональный вакуум. Там практически нет места для подлинной уязвимости. Признаться в своих страхах, тревогах, усталости или сомнениях означает нарушить «договор о совершенстве». По факту, партнёры остаются бесконечно одинокими, поскольку не могут предъявить друг другу своё подлинное, неидеальное «Я». В интимной жизни таких пар секс редко является актом нежности или разрядки. Это скорее театрализованное представление, ещё одна покорённая вершина в коллекции личных достижений. Внимание сосредоточено на визуальной безупречности, атлетизме, особых эксклюзивных навыках и качестве акта. При телесной близости, такая пара занята самолюбованием, основанным на реакциях партнёра. Оргазм интерпретируется как победа, торжество воли, а не как разделённая радость. Таким образом, секс является ещё одним подтверждением статуса Сверхлюдей.
Однако, даже в союзах таких «титанов» периодически происходит столкновение с кризисами (болезнями, возрастом, различными ограничениями, профессиональными провалами). В таких случаях, хрупкое равновесие рушится. Как же происходит адаптация? Один партнёр либо бросает все силы на реанимацию имиджа другого, либо начинает испытывать жгучий стыд за «испорченное» зеркало. Поскольку, в изначальных установках содержится запрет на слабость, в ко-нарциссическом сценарии внутри такой пары поддержка возможна только до тех пор, пока она помогает поддерживать общую легенду. Сострадание к человеческой немощи здесь неуместно. Оно, возможно лишь в комплекте с доблестным преодолением на фоне сгустившихся вражеских туч.
Концептуально, создание такого союза — это попытка победить страх смерти и бессмысленности существования через создание закольцованного культа собственной исключительности. Пока «Мы» — Боги, смерть кажется чем-то, что случается только с другими. То есть, с обычными людьми. Партнёры функционируют как внешние системы жизнеобеспечения друг друга. Если один начинает проявлять человеческую уязвимость, другой воспринимает это как предательство общих идеалов.
Казалось бы, трансформация возможна, пусть и через переживание катастрофы — в тот момент, когда иллюзия совершенства разбивается о реальность. Но нет, на самом деле, путь к исцелению через оплакивание несбывшегося величия и постепенное принятие своей человеческой природы маловероятен. Нарциссический альянс существует в особом фабульном пространстве. Там нет и не будет права на ошибку, на морщины, слабость, на обычные чувства и на тихую радость бытия без необходимости ежесекундно покорять мир.
Фундамент нарциссизма — это не «непонимание», не ситуативное проявление эгоизма, не «плохое поведение», а дефицитарная организация психики, где вместо целостного «Я» зияет пустота, прикрытая фасадом предъявляемой грандиозной Персоны. Психологические защиты ригидны, признание собственной ординарности/обычности равносильно самоуничтожению, исчезновению. Вместо горевания, скорее включится ярость и/или глубокое отрицание. Запросы на изменения отсутствуют. Человека с нарциссическим расстройством никак не превратить в эмпата. В определённой степени, это ― экзистенциальный тупик. Однако, переживание одиночества, страх разоблачения, невозможность расслабиться — эти чувства иногда становятся частично доступными.
Жизнь функционально-симбиотической грандиозной пары — это всегда бег наперегонки с реальностью. Чаще всего подобный союз распадается, как только один из участников перестает соответствовать сверх-стандартам. На линии времени, под конец жизни, у таких людей обычно происходит либо окончательный уход в психосоматику, болезни и уныние, либо — тоска и скорбь из-за статуса несостоявшегося Бога. Постепенное угасание в тени когда-то сиявших софитов.