Теория выученной беспомощности Мартина Селигмана широко известна, её описание легко найти, ей посвящено множество статей. Суть теории в том, что физическое наказание за определённые действия приводит к научению в виде отказа от действий. Когда в принципе сделать можно многое, но животное (человек) не делает, потому что раньше его за это били током. Эту теорию часто и с удовольствием цитируют. Хочется напомнить, что свою теорию Мартин Селигман построил на основании экспериментов над животными. В связи с чем сразу вспоминается другой великий психолог — Джордж Стрэттон. Его эксперимент был довольно любопытным — он носил очки с линзами, переворачивающими изображение. Оказалось, что к «перевёрнутому миру» человеческий мозг привыкает на третий день непрерывного ношения линз, и дальше можно делать что угодно — хоть на велосипеде ездить. Такие же эксперименты на животных закончились неудачно: животные не привыкали к «перевёрнутому миру», пугались, испытывали тяжёлый стресс и в конце концов умирали от голода, не осмеливаясь выйти из своего угла, чтобы поесть. К чему это я? К тому, что человеческая психика обладает адаптационными резервами, о которых животные могут только мечтать, если бы они умели мечтать, поэтому любой эксперимент, проведённый на животных экстраполировать на человеческую психику нужно максимально осторожно, мы слишком далеко ушли от животного мира.
Удивительно, насколько редко вспоминают о соавторе экспериментов М.Селигмана — Стиве Майере. А ведь он не только участвовал в экспериментах, но продолжил их, углубил, развил, и построил на их результатах собственную теорию, и она тоже очень интересная, хотя и не так нашумела, как теория Селигмана, у меня даже есть идея, почему это так. Майер погрузился в изучение физиологической основы выученной беспомощности, и оказалось, что в мозге не существует механизмов, активирующихся бездействием, но есть механизмы, активирующиеся контролем. Так вот, идея Стива Майера состояла в том, что мы научаемся не на неудачах, а на успехах. Человек рождается беспомощным младенцем, который не способен самостоятельно выжить, и ещё много лет зависит от родителей. По мере взросления он постепенно научается разному, и получает опыт успехов в том или ином виде. Сталкиваясь с незнакомой задачей, препятствиями, преодолевая их, он постепенно приобретает уверенность в своей компетенции и способности справиться с трудностями. Эта теория получила название выученного совладания. Сразу меньше драмы, правда? Мартин Селигман, как настоящий учёный, согласился с выводами Стива Майера, они вместе написали статью и поставили ещё ряд экспериментов. Но теория выученной беспомощности продолжает кочевать по статьям и книгам, это одна из самых цитируемых психологических теорий 20 века.
Мне глубоко симпатична идея научения успеху.
Я думаю, коллеги согласятся с тем, что главный положительный результат терапии — это расширение автономии и компетентности клиента. Научение совладанию в проблемных жизненных областях, чтобы на месте «Я не могу» появилось «Я могу, я способен на это, я сделаю это сам»! Каждый профессионал собирает и полирует годами свою личную копилку техник, навыков и умений. Клиенты учатся у нас, а мы — у них. Включается мощная синергия позитивного опыта объединённого человечества. Вместе мы сильнее.