Вот вроде бы поговорил с кем-то, да говорить уже и нечего. Или не с кем. То ли слов своих боишься, то ли признаться себе – пропал. Вновь угас, вроде и не по своей причине. Или сам виноват был. Не суть. Углубляться не хочется – стопорит в груди. Завыл бы волком, да стыдно.
Так бывает. Правда, случается в жизни, что выбор сделал неверный. Снова. И где ошибаешься – непонятно. И всегда неожиданно.
Она ушла. И даже сложно сказать, была ли тому причина.
Конечно, была.
Стараюсь не задавать себе вопрос, чтобы не получать ответы. Сложно признаваться себе, что сам полез, куда не следовало. Любил. Добивался. Добился. Добился чего? Снисходительности. И что мне с этой снисходительностью вновь делать? Ходил вокруг да около и не решался в глаза себе посмотреть.
Просто однажды она посмотрела на меня так… Вернее, сказать, не на меня. Или не смотрела вовсе. А я вдруг сделался маленьким. Словно прозрачным. И вдруг что-то понял, да объяснить не смог. Ни себе, ни ей. Попросил уйти.
И хожу теперь так – для приличия. Улыбаюсь словно по инструкции. Чтоб не спросили. Чтоб не рыдать. А так хочется, так хочется рассказать… Устал, наверное.
Не идиот ведь. Совершенно не идиот. Понял, в конце концов, что не ту выбрал. Не за той пошел. Не ту догонял. Бежал, да в стену врезался. Привычный маршрут: навстречу идешь, да там, на встрече этой, нет никого. И не было.
Просто уже не осталось сил себе что-либо объяснять. Ругаешь её, хаешь. А за что? И так ведь ясно: не про неё это всё. Не про её холод, а про свой – внутренний. И каждый раз кажется: вот она – согреет. А выходит – опять замерз. В кучу льда превратился.
«Надо сначала себя полюбить», – киваю. Да, себя полюбить. Было бы за что. Кого любить? Того, кто до сих пор в окно смотрит и ждет, что кто-то все-таки вернется? Того, который ждет, что кто-то наконец-то скажет «спасибо»? Те, кто был должен, уже не говорят. И где услышать тогда, что ты нужен? Что тебя ждут. Любят. Не за прорывы. Не за то, что молодцом таким вырос и всегда на помощь бежишь. А за тебя. За тебя любят и всё тут.
Холодно.
Поговорить бы с кем-нибудь, да рот не открывается. Губы заледенели, руки сжались. Побелели уже. Знаю: сломаюсь. Чуть слово скажу – сломаюсь.
Говорят, мы неосознанно повторяем. Находим знакомое. Нюх как у ищейки. Ждем прикосновений тех, как к нам касались – или не касались вовсе. То, как на нас смотрели. Как оставляли. Как уходили. И все это повторяется. Снова и снова. Только теперь лицо другое, голос другой. Но ощущение – такое же. Такое… узнаваемое.
Слезы вытирать неохота. Да и в целом, неохота, чтобы текли они. Текут. Предательски.
Удобным был, удобным и остался. Чтобы не мешать, чтобы не злить, чтобы не оставили. Так и ищу, к кому удобность эту приспособить. И кого я теперь выбираю?
Правильно. Тех, с которыми надо стараться. Подстраиваться. Держаться крепко, потому что уйдут. Только «крепко», оказалось, не спасает.
Хотел растопить – так не таял никто. Хотел растопить – сам замерз. Ледяные люди не тают. Они просто греются немного и дальше идут.
А ты мёрзни.
В этом ведь и парадокс.
Тянулся к любви. Притянулся к знакомому.
Если узнаешь себя – может, пора поговорить?