Депрессия и горевание
Последствия травмы — депрессия, ровненькая, вялотекущая, при которой страдание размазано и не сфокусировано где-то,. Она выполняет защитную функцию, работая как анестезия (смягчая боль, снижая включенность человека в жизнь) и — самое главное — не позволяет горевать.
В ходе терапии депрессия может усилиться (переход на депрессивную позицию, выход из размазанной депрессии), чтобы потом начать горевание.
Размазанная депрессия очень похожа на эссенциальную депрессию, которую клиент может не ощущать. Она может выражаться в смутном ощущении, что “что-то не то”, в попытках изменить свою жизнь – смена работы, партнеров, переезды. Все это можно рассматривать как попытки себя оживить. Обращать внимание депрессия может в моменты ретравматизации (обострение депрессии), и в этот период клиенты обращаются за помощью. “Размазанная депрессия” часто соматизируется: недомогания (давление, головные боли, усталость, температура тела).
Избавиться от травмы нельзя, можно ее трансформировать. Часто это запускает процесс горевания, так как эта идея обеспечивает амбивалентость к своему опыту (да, это было, но я выжил; или да, я сейчас так живу, но какая цена у этого). Амбивалентность дарит ощущение, что все переживаемо. Этот переход для клиента сделать непросто (отказаться от неуязвимости пусть и во благо живости).
Но когда этот переход произошел, депрессия сменяется гореванием. В этом процессе крайне важно переживание живого и отношение к этому живому. По Калшеду, принять Дарителя Жизни: у клиента стоит выбор — пойти и принять жизнь во всех ее проявлениях, либо отказаться от этого. До этого у клиента не было этого выбора: он был вынужден только защищаться. И этот выбор терапевт должен оставить за клиентом. Если аналитик присоединиться к какой-то стороне, то может возникнуть эффект маятника.
Терапия травмы: трудности
Травматический опыт никак не ментализирован, он диссоциирован. То есть клиент этот опыт не помнит, то есть ужасное с ним случилось, но он его не пережил. Ресурсными символами, ведущие к трансформации, могут быть культурные символы, даже не из культуры клиента. Они стимулируют психику на начало ментализации травматического опыта.
У людей с с пихотравмой с одной стороны есть серьезные структурные нарушения, но с другой стороны из-за контакта с нуминозным миром они обладают гиперсенситивностью, которая в том числе помогает символизировать соматические процессы. То, что должно развивать, начинает убивать, чтобы защитить. Важно понимать, почему клиент так привязан к своим “жестоким” защитам, к своему травматическому защитнику.
Терапия травмы: этапы
- Диагностика травмы: травматическая структура может быть рассмотрена поначалу как психотическая структура, расстройства эмоционального спектра и т.д. Травма — это спрессованная деструктивность, которая периодически отыгрывается, сводя на нет результаты терапии.
- Работа с травматическим сопротивлением: признание, понимание его значения, его роли. Сотрудничество: попытка понять, что и и при каких условиях он защищает. Необходимо рассмотреть вторую — светлую — сторону: силы, которые должны пойти на развитие.
- Контейнирование: аффектов, связанных с травмой или контейнирование травматического “транса”. Или работа с травматической одержимостью.
- Работа с регрессией клиента: формирование стиля контакта с травмированной частью (ребенок, младенец). Угроза сваливания в злокачественный регресс, использование терапии как убежища без перспективы развития. Сложность выхода из нее: подтолкнуть клиента взять ответственность за все свои части. В этот период на аналитика проецируется собственная Самость (всемогущая фигура), но настоящей встречи не происходит.
- Переход к периоду горевания: невозможность исправить прошлое (детства уже не будет, а задач развития полно), а принять свою историю, свою “недоразвитую” часть и жить дальше. В этот момент травма начинает получать память — не историческую, а субъективную достоверность (поиск общечеловеческих, культурных форм). С последующим вписыванием в личную историю.
- Этап принятия решения: развиваться или защищаться (быть живым или дальше не быть живым). Очень много сложностей. Одна из них: отказ от иллюзии всемогущества, контроля, неуязвимости. Горевание может запускаться и у аналитика, который может оплакивать “волшебный” период вынашивания. Пропадает сверхчувствительность, возникают шероховатости, несогласия и т.п. Это период сепарации, нужно готовиться отпустить клиента.
Я уже писала о воззрениях Дональда Калшеда на психологическую травму и терапевтическую работу с ней. С первой частью обзора можно ознакомиться здесь.
Оксана Кульчицкая, психоаналитик. Работаю с тревожными и депрессивными расстройствами, последствиями психологической травмы, психосоматикой, семейными сценариями и трансгенерационными травмами.