Когда я училась на психфаке, часто слышала, что работы у психолога будет мало. Однако добрые преподаватели от души отрывались на нас, загружая лекциями и книгами по уши. Глядя на них, я сомневалась, что они мало работают:) Впрочем, с момента начала практики в наркологической больнице и по нынешний день я вижу, что с каждым днем работы становится только больше. За 15 лет не было ни одного дня, не считая отпуска, когда бы я не была озадачена рабочими и учебными вопросами. Однако не было и ни одного дня, когда бы я пожалела об этом.
И, знаете, я думаю это хорошо. Хорошо, что терапия стала нормальной частью жизни. Потому что благодаря такой повседневной рутине можно справляться с кошмарами, тревогами, острыми состояниями, кризисами и разного рода травмами. Всем тем, что заставляет обычно выживать и чувствовать себя как кентервильское приведение. Ни жив, ни мертв, и все время привязан к повторению одной и той же болезненной истории.
Психику нельзя потрогать руками, но все, что нас окружает - дом, семья, друзья, работа, в той или иной степени является продуктом нашего психического функционирования. Внешняя жизнь отражает внутренние глубинные процессы, а они, в свою очередь, выстраиваются в логике той среды, в которой появились. С одной стороны, работать приходится с невидимым и нематериальным. С другой, чем больше мы не видим, тем больше на нас это влияет.
Хорошо, что терапия становится такой же нормой в жизни, как поход к обычному врачу. Потому что ментальное здоровье и адекватность становится наравне со здоровьем тела. На мой взгляд это важно, так как психическая прочность расширяет возможности человека, даже когда он болеет или сталкивается с кризисной ситуацией.
Я недавно смотрела сериал «Слишком близко». Коротко, сюжет о матерях, которые потеряли детей. Одна мать попала в психиатрическую больницу, Конни. Вторая - Эмма, ее психиатр. В одном из диалогов Конни говорит: "И почему по улицам не ходят одни сломленные люди?".
«Потому что у нас есть защитные механизмы», - подумала я. В том смысле, что в норме мы все живем с защитами психики. С момента рождения психика забоится о том, чтобы мы адаптировались и смогли адекватно функционировать. Любая травма - ранняя, связанная с насилием, преждевременной разлукой с матерью, потерей близкого и тд. - обрабатывается защитами так, чтобы сохранить целостность психики любой ценой, в данный момент. Но, к сожалению, защиты не идеальны, и в дальнейшем они чаще вредят, искажают реальность, переворачивают восприятие, заставляя повторять ситуацию снова и снова. Это связано с тем, что человек, попадая в новую опасную/сомнительную ситуацию, не способен размышлять, как обычно. Он напуган, он защищается от жесткой реальности (как когда-то в 5 лет), его способности к ментализации/осмысливанию приостанавливаются.
М. Уинборн описывал обратный процесс, когда человек оказывается в неопасной ситуации, но она напоминает ему его травму. Травма существует как миф внутри психики, а миф основан на метафоре. Травматические воспоминания вызывают ощущение сходства прошлого и настоящего, основываясь на чувстве страха. Метафора как паттерн, она распознает сходства и различия. Когда активируются травматические воспоминания, метафора распознает только сходство. Например, девушка, заходя в лифт с мужчинами, может испытать приступ паники, потому что однажды в лифте на нее напали.
В безопасных условиях память функционирует немного иначе, и мы можем думать о различиях, расширяя и создавая другие смыслы происходящего.
Мне кажется, что Конни задавала свой вопрос из глубины собственной травмы. Она сама была сломлена, ее защиты были сломлены, ее жизнь подвергалась смертельной угрозе. Я думаю, такой вопрос может задать любой человек, столкнувшийся с ужасом. Мы все хрупкие и сильные одновременно, ведь мы ходим по улице, и каждый из нас бывал сломлен.
Хорошо, что частью жизни становится терапия и желание жить лучше.