В лесу, где звуки всегда чуть приглушены, а свет будто льётся сквозь листву, жила Косуля. Её знали все — как лёгкую, вежливую, деликатную. Она никогда не мешала другим, всегда шла по краю тропинок и кивала в знак приветствия.
Но внутри Косули жило чувство. Её звали Марфуша. Она обитала в груди, и обычно была не больше маленького ягодного шарика. Тёплая, фиолетовая, почти воздушная. Но стоило Косуле подумать о болезни — своей или близкого — Марфуша начинала расти.
Она увеличивалась до размеров всей грудной клетки, заполняла дыхание, растягивалась в стороны — и тогда Косуле становилось страшно. Страшно до того, что всё внутри замирало. И главное — появлялось чувство одиночества.
— А если что случится?..
— А если никто не поможет?..
— А если и я, и он... останемся одни?..
И от этого страха Марфуша злилась.
И Косуля начинала злиться тоже — на себя, на мужа, на то, что никто, кажется, не замечает, как больно внутри. И иногда, когда тебе страшно, кажется, будто ты должен справляться в одиночку. Но это — всего лишь иллюзия страха.
В один из таких дней Косуля ушла далеко за границу знакомых тропинок. Она не знала, куда идёт. Просто ноги шли сами. Так она оказалась у старого дуба, в корнях которого сидел Мастер Барсук.
Он глянул на неё, как будто ждал.
— У тебя в груди кто-то живёт, да?
Косуля опустила голову.
— Да. Её зовут Марфуша. Она… страшная. Не злая — но сильная. Очень. И иногда я думаю, что она сильнее меня.
Барсук медленно выдохнул:
— Ты можешь позволить себе не бороться. Просто показать это чувство тому, кто знает, как с ним разговаривать.
Он жестом пригласил сесть рядом.
— Марфуша, говоришь? Расскажи, какая она.
— Тёплая, фиолетовая. Лёгкая, но, когда вырастает — будто вся грудь заполняется ею.
— И ты боишься её?
— Я боюсь остаться с ней одна. Боюсь, что, если она вырастет, никого не будет рядом, никто не спасёт.
Барсук кивнул.
— Ты можешь прийти ко мне снова, когда почувствуешь, что Марфуша растёт. Здесь тебя услышат.
Он не прикасался. Не объяснял. Просто слушал. И что-то в этом внимании было важнее слов – иногда страх уменьшается не тогда, когда его "убирают", а когда его кто-то замечает и не пугается.
Косуля рассказала всё. О ночах, когда не могла уснуть. О мыслях, что будет с её мужем. О том, как злилась, а потом стыдилась, что злилась.
Барсук слушал, слегка покачиваясь. А потом сказал:
— Марфуша пришла не вредить. Она пришла просить, чтобы ты не оставляла себя. Ты можешь довериться тому, кто поможет перевести язык чувства в голос понимания.
Когда Косуля ушла — Марфуша не исчезла. Но больше не надувалась. Она просто тихо расположилась в груди. И будто бы… слушала тоже.
А Косуля знала – если снова станет тяжело, она вернётся. Вернется не мешать, а помочь.
Потому что теперь знает, к кому можно прийти не с силой, а с собой.
Если Вы узнали себя в описании, приглашаю записаться на консультацию