Сейчас много говорят о нарциссизме. Я вот тоже хочу и могу. Правда, больше не про клиническое, а про нарциссический способ адаптации к миру.
Ко мне большинство людей приходит с каким-нибудь аккуратным нарциссическим запросом о том, как стать ещё лучше, достигать большего, либо о том, как перестать ощущать себя тем, кто, очевидно, не магнолия, а то и, вообще, хуже всех. Звучит оно по-разному в зависимости от внешних декораций, но суть примерно такова. Иногда приходят с идеями об улучшении, мотивировании, вдохновении для других, но и это по сути история про то, как стать настолько великим и божественным, чтобы управлять другими. Иногда приходят с желанием перестать что-то неприятное чувствовать, но и это можно рассматривать, как один из вариантов отшлифовать себя до неуязвимого идеала.
Большинство людей приходит ко мне с каким-нибудь аккуратным нарциссическим запросом, часто предваряя рассказ о себе оценкой меня. Иногда положительной, где я ох, какая большая, красивая, умная и замечательная фигура, иногда — уничижительной, где на меня не возлагают особых надежд.
Большинство людей приходит ко мне с каким-нибудь аккуратным нарциссическим запросом, но чаще всего, спустя время мы далеко удаляемся от изначального запроса в сторону историй о внутреннем ощущении безопасности или о нуждаемости в других.
В каждом человеке есть нарциссическая часть. У многих она, действительно, развита лучше прочих. У кого-то — больше в сторону полюса превосходства над другими, у кого-то — больше в сторону полюса самоуничижения, который по сути про то же превосходство, ведь самым-самым можно быть и в плохости, и в страдании. И некоторые живут и приходят в терапию, желая «накормить» именно эту часть, ведь именно она требует-требует-требует...
Загвоздка заключается в том, что самый требовательный не всегда является самым голодным. Бывает так, что самый требовательный оказывается единственным, кто, в принципе, способен подать голос и чего-то требовать. Кажется, что ты хочешь хороших оценок, достижений, идеального идеала, а на деле всё не то. Как в бездну. Потому что «кормишь» не того, кто сильно «голоден», а того, кто громче орёт.
А что же это за голод такой, и кто там голодает?
Вообще, у любого человека есть три вида метапотребностей: потребность в безопасности, потребность в принятии (привязанности, зависимости), потребность в манипулировании (возможности действовать, быть признанным, как тот, кто что-то может хорошо сделать). За удовлетворение каждого кластера потребностей отвечает какая-то из внутренних частей. В идеальной вселенной у идеального сферического коня в вакууме человека та часть, которая «голодна», и отвечает за то, чтобы обнаружить голод, признать его, сообщить о нём и удовлетворить. В реальной жизни бывает по-разному.
Чтобы научиться удовлетворять потребность в безопасности, ребёнку нужно расти и развиваться в относительно безопасных условиях. Нужно чтобы рядом был кто-то большой и взрослый, который сам достаточно устойчив и уверен в том, что может обеспечить относительную безопасность себе и ребёнку. Если большой и взрослый в силу каких-то причин либо сам не в состоянии обеспечить себе безопасность и находится в постоянной тревоге, в страхе, ужасе перед этим опасным и пугающим миром, либо и вовсе является источником угрозы для ребёнка, шансов научиться обеспечивать себе безопасность у ребёнка немного. Он вырастает с ощущением, что мир небезопасен. То есть голод по ощущению безопасности огромен, а та часть, которая должна бы этот голод удовлетворять, делать этого не умеет.
И что же так и ходить этой части вечно голодной? Здесь обычно в дело вступают компенсаторные механизмы: потребность в безопасности человек пытается, хотя бы частично, закрыть через привязанность и признание.
Через привязанность это будет выглядеть примерно так: «Я буду с тобой дружить, буду с тобой тёплым и милым, поэтому ты не будешь на меня нападать». Или так: «Я буду с тобой дружить, ты будешь меня любить, поэтому ты будешь защищать меня от этого опасного мира, от этих страшных людей, а заодно и закрывать мои базовые потребности в еде, крове и прочем, от чего зависит выживание». Может и как-то иначе, но суть примерно одна: за счёт выстраивания отношений привязанности (зависимости) каким-то образом обеспечивается безопасность.
Через манипулирование (признание) это будет выглядеть, например, так: «Я стану настолько сильным, мощным, крутым, идеальным, что ко мне никто не посмеет подойти и напасть, а если даже и попытается, мне будет безразлично, я же неуязвимый». Или так: «Я буду выглядеть маленьким, немощным и слабым, тем, кто никому не конкурент, тогда другим не будет смысла на меня нападать — взять-то с меня нечего. Авось ещё и позаботятся из жалости». Так ребёнок старается стать достаточно хорошим, соответствующим всем требованиям и планочкам родителя, чтобы тот не делал ему больно и защитил.
Чтобы научиться удовлетворять потребность в привязанности, в принятии, ребёнку нужно иметь опыт принятия другим. Нужно чтобы рядом был кто-то большой и взрослый, который способен выстроить отношения привязанности с ребёнком, способен быть принимающим, тёплым, признающим и свою потребность в установлении тёплой связи с ребёнком. Если по каким-то причинам взрослый сам не умеет или ситуативно не может удерживать своё внимание на ребёнке, поддерживать с ним связь, а является отстранённым, холодным, а то и вовсе большую часть времени отсутствует, шансов научиться создавать отношения, в которых есть привязанность, у ребёнка немного. Он вырастает с ощущением одиночества, нуждаемости в ком-то большом и тёплом. То есть голод по привязанности огромен, а та часть, которая должна бы этот голод удовлетворять, делать этого не умеет.
Можно пытаться закрыть голод по принятию и привязанности через ту часть, которая отвечает за базовую безопасность и благополучие, например, заменяя отношения какими-то материальными объектами, к примеру, едой или вещами. А можно попытаться удовлетворить этот голод в отношениях, но в отношениях другого рода — в манипулятивных. Например, постараться стать настолько крутым, великолепным и идеальным, чтобы другие хотели быть рядом, стремились общаться, любили. Ну, или наоборот — выбрать стратегию «я вам не конкурент», чтобы выбирали как фон, как выбирают иногда красавицы себе «страшную» подружку, успешные — «друга-лузера», чтобы самоутвердиться на его фоне. Так ребёнок старается стать лучше или наоборот — не отсвечивать, чтобы родитель, наконец, полюбил.
Потребности нарциссической части удовлетворяются через бурную деятельность, достижения, признание другими, победы в соревнованиях, положительные оценки, «медальки» и прочее. Те же потребности, которые невозможно удовлетворить, нарциссической частью умело обесцениваются. Как будто ты выше всей этой мелкой чепухи. И вообще, не очень-то и хотелось. Неплохо бы, конечно, уметь не только обесценивать, но и горевать, и видеть реальный образ себя, понимая границы своего могущества. В этом и состоят задачи нарциссической части — осознавать своё реальное могущество и действовать так, чтобы удовлетворять потребности.
А теперь давайте поглядим вокруг, вспомним своё детство, детство своих родителей и попробуем ответить на вопрос о том, какие части в детстве у современного человека имели больше шансов окрепнуть.
Современный мир больше заточен на деятельность. На то, чтобы быть, если не идеальным, то хоть в чём-то классным, крутым, привлекательным, могущественным, специалистом. Некогда обеспечивать безопасность, некогда о ней бывает даже задумываться. Некогда выстраивать отношения, нужно поскорее что-то конкретное и полезное давать и брать. Нужно стремиться к большему, лучшему... Ко всему прочему в мире ещё и то один апокалипсис, то другой. Сплошные опасности. Не до телячьих нежностей. Не до медленного смакования еды и не только еды. «Побежали делать. Потом разберёмся».
Так и выходит, что «внутренний нарцисс» у многих оказывается лучше всех развит, но голоден при этом вовсе не он. И история о жажде славы, стремлении к идеалу, победам и прочему, это история не о нарциссизме, а о нарциссическом способе адаптации к миру, чтобы хоть как-то выжить, а не умереть от голода по теплу и от бесконечного ужаса.
В кои-то веки у меня есть ответ на вопрос о том, что же со всем этим делать. Замечать. Замечать за стремлением к успешности, славе, идеалу и стотысячной медальке другие потребности — потребности в безопасности и в принятии другими. Если замечать эти потребности и замечать, что нарциссически компенсировать их полностью никогда не удаётся, те части, которые не только голодают, а и должны отвечать за удовлетворение голода, будут вынуждены расти. Неспешно, но расти. Сквозь дискомфорт и даже боль от голода, который невозможно развидеть, расти.
Приглашаю вас в группу «50 оттенков стыда» в сентябре. Там много внимания уделяется именно нарциссическому способу адаптации.
И про свой телеграм-канал тоже напомню.
МАХ: +79527963828, Telegram: +79217102857, mar4iks@yandex.ru