Тема страха и тревоги является ключевой для понимания психической жизни. Механизм возникновения страха и тревоги можно проанализировать на примере двух рассказов Чехова: «Страхи» 1886 г., который комментирует Лакан в главе XII семинара «Тревога» и рассказа 1892 г. «Страх».
Для Фрейда в работе «Торможение, симптом, тревога» основополагающим различием страха и тревоги является то, что страх (furst) объект в реальности имеет, а тревога (angst) — объекта лишена. Лакан не соглашаясь с данным тезизом, пишет, что сам же Фрейд себе противоречит, употребляя выражение angst for evas, которое означает «тревога перед чем-то». У Лакана тревогу порождает приближение к объекту а — причине желания, который находится в бессознательном, а не в реальности, а тревога у Лакана сигнализирует о приближении к объекту а. Таким образом тезис Фрейда «тревога объекта лишена», превращается у Лакана в «тревога объекта не лишена».
Перед анализом рассказа, предлагаю обратиться к этимологии русских слов «страх» и «тревога», которые безусловно не только в немецком, но и в русском - синонимы. В этимологическом словаре русского корень слова «страх» - stregti (общеслав.) означает «столбенеть» и «коченеть»i. Слово «тревога» восходит к праславянскому корню *tъrě- или *těrě-, в значении "шевелиться", "волноваться" или "беспокоиться"ii.
В идеографическом словаре к слову «тревога», как осознанию неопределенной опасности, приведено значение «кошки скребут на сердце», связанное, безусловно, с душевной внутренней жизнью субъекта, а не со страхом перед внешней опасностьюiii.
В словаре военных терминов тревога — это сигнал об опасности, призывающий к мобилизации внутренних сил перед лицом внешней угрозы. Например, система предупреждения об опасности носит название «ТРЕВОГА», не «СТРАХ».
На основе небольшого анализа, мы можем сделать вывод, что страх — это состояние оцепенения, призванное затормозить реакции, парализующее психику. А состояние тревоги — это беспокойство, которое еще не дошло до оцепенения, нужное для мобилизации сил перед лицом опасности.
В рассказе Чехова «Страхи» 1886 г. объекты, вызывающие страх, существуют в реальности — это огонек на колокольне, мчащийся в ночи одинокий вагон и потерявшийся в лесу пес. Но так же объектом вызывающим страх, является и сама неопределенность. Каждый раз герой представляет, что это потусторонние силы или черти зажигают огонек на колокольне, гонят вагон по рельсам или являют собаку в лесу.
«То, чего он боится, не представляет для него угрозы, это лишь форма проявления неизвестности»iv.
Чехов описывает страх по-ту-стороннего, как и в названии работы Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», будто существует некая сторона или черта между видимым, рациональным и необъяснимым, непознанным. И как только находится рациональное объяснение, страх проходит. Страхи героя каждый раз имеют причину - новый объект или явление, которое он видит в реальности, но не может объяснить их происхождение, то есть с точки зрения Лакана, когда реальное не символизировано.
Лакан указывает на противоречие, что страх иногда обращает в бегство, а иногда парализует и вызывает торможение и что, соответственно, отличительные признаки тревоги в другом.
Примечательно то, что у Чехова есть еще один рассказ под называнием «Страх»v 1892 г., который больше про состояние внутреннего беспокойства, чем про страх перед внешней опасностью. Силин употребляет слово «тревожат», в отношении своих поступков, которые он ощущает как ложные, лишенные смысла, он чего-то постоянно боится, чего-то неопределенного.
В рассказе страдания героев связаны с любовным треугольником, а основной темой рассказа является желание. Но рассказ носит название «Страх», а не «Любовный треугольник». Желание и страх оказываются рядом в одном рассказе, точно так же, как их позднее поставит во взаимосвязь Лакан.
Страшным Силину представляются не только видения, связанные с потусторонним миром и то, что неведомо, но и сама жизнь:
«Есть болезнь — боязнь пространства, так вот и я болен боязнью жизни».
Он боится жизни, потому ничего не понимает, а страх возникает тогда, когда нет объяснений. Фрейд в работе «Торможение, Симптом, Тревога» связал агарофобию со страхом кастрации.
«Мне страшно смотреть на мужиков, я не знаю, для каких таких высших целей они страдают и для чего они живут. Если жизнь есть наслаждение, то они лишние, ненужные люди; если же цель и смысл жизни — в нужде и непроходимом, безнадежном невежестве, то мне непонятно, кому и для чего нужна эта инквизиция....»vi.
Речь Силина можно проинтерпретировать, что он не согласен принять жизнь, как наслаждение и принять страдание, как ограничение, его страшит невежество, в котором живут мужики и непонятна ему инквизиция, которая является инстанцией карающей, лишающей.
«Моя семейная жизнь, которая кажется вам такою восхитительной, — мое главное несчастье и мой главный страх... Я люблю и знаю, что люблю безнадежно. Безнадежная любовь к женщине, от которой имеешь уже двух детей! Разве это понятно и не страшно? Разве это не страшнее привидений?»vii.
Что это за страх такой, страшнее привидений? Чего боится Силин? Какую- то в реальности существующую опасность, угрожающую его жизни? — нет. Он ведь не знает, что его друг влюблен в его жену. Опасности, по сути, в его сознании — нет. Силин мучается от безнадежной любви к своей жене, он знает, что жена не любит его. Она — любимый объект, который от мыслей о возможной утрате, становится еще желанней. Силин боится утратить счастье, потерять любимый объект.
Причиной тревоги Силина является страх потери объекта или страх кастрации, как страх смерти, страх потери собственного Я.
Лакан здесь скажет, что тревога — это то чувство, которое никогда не обманывает, так как сигнализирует о приближении к объекту а — причине желания. А Силину не хватает утраты, он еще не потерял, поэтому и боится утратить.
i https://rus-etymological-dict.slovaronline.com/4945-страх
ii https://rus-etymological-dict.slovaronline.com/5261-тревога iii https://rus-ideographic-dict.slovaronline.com/5194-тревога iv Ж.Лакан «Тревога», глава XII, стр.197vi https://ilibrary.ru/text/1562/p.1/index.html
https://ilibrary.ru/text/1562/p.1/index.html