На протяжении нескольких веков самоповреждающее поведение рассматривалось только как часть обрядов инициации, акт веры или психопатологический симптом. С появлением и развитием психоанализа, аутоагрессивное поведение стало наделяться различным символическим значением сингулярным для каждого человека, где взаимоотношения с телом иллюстрируют внутренние конфликты и историю взаимоотношений с Другим и с собой, а тело выступает холстом.
Важнейший вклад в анализ связи тела и психики внес З. Фрейд. В одной из своих основополагающих работ «Я и Оно» о структуре психики он подчеркивает, что «Я» в первую очередь телесно и первые представление об образе собственного тела, удовольствии и неудовольствии человек получает через телесные ощущения. Ввиду этого З. Фрейд предлагает рассмотреть значение боли, с помощью которой тело становится заметным и не воспринимается как молчаливый спутник. Он предлагает интересный пример ситуации с болеющим зубом, при которой все «Я» сосредотачивается в его лунке, иллюстрируя «…когда тело болеет, оно причиняет ущерб всему «Я». Ввиду этого самоповреждающее поведение может выступать попыткой смещения фокуса переживаний, чтобы трансформировать часть аффекта в физическую боль. Такой способ перенаправления может стать стратегией ввиду несформировавшейся во взаимодействии с важным Другим способности выдерживать какое-либо сложное чувство.
Для рассмотрения и понимания механизма аутоагресии следует обратиться и к работе «Печаль и меланхолия». Так, в ней рассматривается алгоритм аутоагрессивного поведения как следствие утраты объекта, вся агрессия, которая была раньше направлена на него, перенаправляется на себя – свободное от объекта либидо возвращается к «Я», но не находит какого-нибудь применения кроме как идентификации с объектом, таким образом потеря объекта становится потерей «Я», а агрессивные импульсы, направленные ранее на объект теперь направлены на себя, вместо наказания объекта- наказывая себя. Подобный механизм перенаправления агрессии можно проследить и в отношениях со своим телом вследствие опыта разного рода насилия, где тело становится сосудом, контейнером, который вмещает в себя травматический опыт, интроект которого экстернализируется в тело, становясь материальным и, как следствие, теперь подконтрольным, подвластным собственному «Я». В этом случае посредством самоповреждающего поведения происходит попытка переработки травматических событий, поменяв роли «агрессор – жертва», где теперь тело выступает – жертвой, таким образом перезаписывая сцену, где «Я» больше не беспомощно, нет необходимости подчиняться, контроль возвращен.
Так же самоповреждающее поведение может быть способом коммуникации, как отмечает Матиас Хирш, сказать: «Это мое тело и я делаю с ним, что захочу», тем самым показывая свою отдельность от материнской фигуры, в таком случае оно содержит в себе невыносимую амбивалентность – желание отдельности с одной стороны и при этом крик о зависимости и невозможности отделиться с другой. Подобное символическое значение самоповреждающего поведения становится возможным в ситуациях, когда важный Другой не смог обеспечить в детском возрасте безопасную зависимость, через которую возможна дальнейшая отдельность.
Психоаналитик очно в Петербурге и онлайн по всему миру, автор телеграм- канала о психоанализе и искусстве "В кафе с психоаналитиком"