Самое горькое чувство — это когда тебя не замечают, словно тебя не существует
Можно не кричать, не бить, не унижать — и всё равно ранить. Эмоциональное отвержение — это когда рядом есть люди, но тебя как будто нет, это одна из самых трудноуловимых, но при этом крайне разрушительных форм психологической травмы. Ее хитрость в том, что она не сопровождается физическим насилием или очевидными признаками жестокости. Ребенок может расти в благополучной на первый взгляд семье: его кормят, водят на кружки, проверяют уроки, о нем функционально заботятся и обеспечивают всем необходимым. Однако при этом он может находиться в атмосфере эмоционального холода, одиночества и изоляции. Он ощущает равнодушие, что ему не рады, что его присутствие нежелательно, что его не замечают или даже тяготятся. Взрослые не проявляют к нему нежности и тепла, не реагируют на его переживания, не интересуются его внутренним миром.
В «тишине» этой травмы и кроется ее основная опасность. Одно из самых разрушительных последствий отвержения в детстве заключается в том, что у человека не было возможности признать, что ему было больно, его страдание будто становится неназванным и несуществующим. Ребенок даже не знает, что ему плохо. Он не может сказать себе: «меня отвергают», «меня это ранило», «я чувствую, что меня не любят», но не потому что этого не было, а потому что у него нет на это слов и нет рядом взрослого, который бы это подтвердил. Он растет с внутренним запретом на ощущение, что ему чего-то не хватило и говорит о своем детстве словами «обычное детство, меня ведь никто меня не бил».
Такому ребенку остается только адаптироваться, обесценивая свои чувства, подстраиваться под то, что есть, быть удобным и незаметным. Это и становится решающим выбором: сохранить контакт с родителями ценой утраты контакта с собой и своими чувствами. Во взрослом возрасте такой человек ощущает внутреннюю пустоту, стыд за свое существование и постоянную тревогу. Поэтому он живет в режиме постоянного внутреннего контроля и самоцензуры. И даже не может понять, почему это с ним происходит — потому что причина ускользает, оставаясь невидимой.
Какие же самые частые последствия эмоциональноного отвержения уже во взрослом возрасте:
1. Недоверие в отношениях. У такого человека нет опыта быть любимым и принятым просто за то, что он есть. Поэтому ему кажется, что любовь и заботу нужно заслужить. Из-за этого он либо избегает близких отношений, либо вступает в них, но с внутренним недоверием, настороженностью и тревожными попытками все проконтролировать (себя, ситуацию, других). Таким людям свойственны попытки завоевать любвь через функцию - если меня не любят просто так, я стану тем, без кого не обойтись, моя ценность может быть в том, что я полезен. Отдых вызывает тревогу, потому что он не приносит любви, а если я не справлюсь и перестану быть полезным, то меня отвергнут. Поэтому таким людям свойственен трудоголизм, гиперфункциональность и гиперответственность как способ доказать свою нужность, незаменимость и удержать таким образом близость.
2. Подавленная потребность в близости. Ребенок, не получивший любви, часто приходит к защитной стратегии обесценивания своей потребности в привязанности и выводу, что любовь ему не нужна - «я все сам», «мне никто не нужен», «мне лучше одному», «я не хочу ни на кого рассчитывать». Он выбирает контроль, самостоятельность, отказ от зависимости и вынужденную отчужденность, чтобы не встречаться с повторным отвержением и болью. Его потребности в поддержке/заботе/внимании подавляются и уходят в тень, а внутренняя жизнь замирает. В глубине души человек может хотеть близости — быть замеченным, услышанным, понятым, принятым. Но, как только это желание проявляется, он испытывает стыд, считает его слабостью, чем-то недостойным и жалким. Он не разрешает себе влюбляться, строить близкие отношения и при этом страдает от тоски и одиночества, которое сам же и поддерживает.
Уязвимость и открытые чувства пугают. Вместо выстраивания искренней, взаимной и равной близости, человек предпочитает жертвовать собой/ спасать/ контролировать. Потому что близость в его опыте связана с риском: чем сильнее привязанность, тем больнее, если снова отвергнут.
3. Самокритика и зависимость от внешней оценки. Такие люди склонны к самообвинению и самокритике, ведь единственный вывод, который может сделать ребенок, если его не любят - это что с ним что-то не так, что он «плохой». Такой вывод, как ни парадоксально, помогает ему сохранить привязанность к родителям: если проблема во мне, значит, я могу измениться, стать лучше — и тогда меня полюбят. Это даёт иллюзию контроля и защищает ощущения бессилия.
Из-за несформированной внутренней ценности и отсутствия ощущения, что с ним все впорядке, человек нуждается в подтверждении своей значимости извне в признании, похвале, благодарности. Но увы, не может принять их полностью, потому что не чувствует себя достойным и всегда считает, что сделал недостаточно.
4. Обесценивание чувств. Когда чувства не замечают и не принимают, ребёнку ничего не остаётся, кроме как отказаться от них. Такие дети рано научаются быть самостоятельными и удобными: они не жалуются, не капризничают, не требуют, стараются быть незаметными и слиться с фоном. Эмоциональная замороженность становится способом выживания, но вместе с тем, делает невозможной живую и спонтанную реакцию, контакт с другими и собой (к примеру, сложно понять, что я сейчас чувствую, чего я хочу, нравится ли мне это). Без опоры на собственные чувства остается жить из чужих ожиданий и попытки быть «правильным». Учиться анализировать, угадывать, понимать, рационализировать, но только не чувствовать. Ум становится единственным инструментом выживания и взаимодействия с миром, а тело - местом тревоги, к которому лучше не прислушиваться.
Под всеми этими сложными стратегиями защиты кроется одинокий, забытый внутренний ребенок, который не знает, можно ли его любить, который боится вновь быть отвергнутым и прикоснуться к той самой глубоко спрятанной детской боли, которую когда-то не получилось прожить. Восстановить с ним контакт можно только через внимание к чувствам, которые были однажды запрещены и забыты, через признание и называние той боли. Возвращение к правде о том, что ему чего-то не хватило, что он чувствовал себя невидимым и ненужным, часто становится той точкой, где этот ребенок начинает оживать.