Моногамен ли человек? Ответ эволюционной психологии
Человеческая сексуальность реализуется по-разному. Краткосрочная сексуальность — одна из её составляющих в глобальном смысле. Представители обоих полов могут быть верными, но это требует напряжения с обеих сторон. Если говорить о женщинах, напряжение исходит от традиционалистов и правых взглядов, от идеи дома и семейного уклада. В каких-то моментах краткосрочная сексуальность объявляется свойственной мужчинам — это идея левых движений, мол, всё это патриархат, мужчинам типа можно всё безнаказанно. Но на самом деле ничего специально «адаптационного», свойственного эволюционной природе, в этих ярлыках нет. Нас интересуют реальные адаптации к сексуальному поведению.
В семидесятые годы стала формироваться социобиология — не только про шимпанзе и муравьёв, но и про человека как продукта эволюции. Позже подключились эволюционные психологи. Есть адаптации через поведение, а поскольку есть психика, есть и адаптации в психике. Рамка эволюционно-психологическая нас и будет интересовать. Серийная моногамия — это паттерн поведения, когда люди живут в моногамных, стабильных парах, но через какое-то время уходят в другие моногамные отношения. Однако мы видим широкую вариацию: кто-то всю жизнь в паре, кто-то одинок, кто-то меняет партнёров. Кинси выяснил, что в огромных когортах около 50% измен у мужчин и 26–27% у женщин. В других исследованиях цифры прыгали, но общая картина ясна. Поведение — одно, а психическая адаптация — другое. Существует масса факторов, способствующих и притормаживающих измены. Семьдесят два процента мужчин хотели бы изменить, но почему не происходит? Финансовые проблемы, время, которое надо как-то скрыть, привлекательность — мужчина должен быть выбран, она должна найти его привлекательным, нужны силы, а пять дней в неделю хочется просто отдохнуть после работы. Нас же интересуют мотивации в психике.
Адаптации формировались в том укладе жизни, когда люди находились на виду, плотно взаимодействовали — в охотничье-собирательном периоде. Ключевое отличие — репродуктивный вклад. Роберт Триверс показал: независимо от вида, репродуктивный вклад у самок больше. У мужчины несколько минут секса, а у женщины — девять месяцев беременности, потом кормление, ограничение социальных возможностей. Поскольку у мужчины издержки минимальны, он стремится максимизировать число партнёрш, а женщина делает акцент на качестве. Если у вас появляется классный самец, от него можно родить десять детей, и отбор начинает закреплять психические адаптации отцов-подлецов. На одного партнёра стабильно родил троих детей, а от подлеца — двадцать. Направление отбора понятно.
Исследования Дэвида Басса: останавливают мужчину или женщину и говорят: если к вам подойдёт привлекательный человек противоположного пола и предложит секс, вы согласитесь? Почти сто процентов женщин скажут «нет» — в моменте. Меняем роли: если женщина средней привлекательности, шестьдесят процентов мужчин соглашаются. И никто мужчин или женщин не учит оскорбляться или гордиться — это психологические свидетельства адаптации.
Каковы психологические свидетельства адаптации мужчин к краткосрочным половым связям? Первое — желание разнообразия. Второе — разница во времени, прошедшем до момента вступления в половую связь. Если пара знакома первый час, практически ноль шансов, что у женщины сформируется мотивация на контакт; у мужчины тоже скорее нет. А пятилетняя пара может быстро перейти к сексу. Третье — снижение стандартов при краткосрочной связи: если это короткая интрижка, требований мало. Четвёртое — предпочтение женщин, готовых к краткосрочным связям: мужчины чётко понимают, с кем больше шансов. Пятое — минимизация обязательств: если бы краткосрочные связи не были свойственны обществу, не витала бы идея «храпа» мужчины после секса. Шестое — феномен «времени закрытия»: в конце работы бара уровень привлекательности женщин повышается. Седьмое — сексуальные фантазии: у мужчин чаще групповой секс, у женщин — с бэкграундом, с персонификацией конкретного партнёра, с нарративом, что-то более глубокое. Восьмое — восприимчивость к признакам сексуальной эксплуатируемости: мотивация воспользоваться незрелостью, опьянением, молодостью, беспечностью. Девятое — сексуальное сожаление: женщины сожалеют о сексе, который был, а мужчины — о том, который не состоялся. Десятое — любовные связи на стороне. Одиннадцатое — проституция: эволюционно-адаптивные факторы стали следствием того, что во всём мире потребляют этот сервис в основном мужчины. Двенадцатое — секс на лету и дружба с привилегиями: мужчины стараются сохранить неконкретику, женщины желают ясности; полупроявленное состояние даёт мужчинам окно возможности для создания новых связей.
Но есть и издержки краткосрочного секса для мужчин: заболевания, передающиеся половым путём; репутация — хотя на мужчинах она отражается меньше, чем на женщинах; снижение выживаемости потомства из-за низкого отцовства; можно стать жертвой ревнивых мужей, отцов, братьев (Ричард Рэнкс пишет об этом); можно стать жертвой мести жены и обязательством оплачивать расходы. Однако важно держать в голове: выигрыш большой, и адаптивные проблемы, и издержки — но мужчина шёл на них ради бОльшего выигрыша. Это фундамент мотивации стремиться к краткосрочному сексу как к увеличению количества детей.
Спермовые войны. Это явление в видах с полигамной сексуальностью. В фертильный период, если у самки не один партнёр, увеличение объёма эякулята помогает подавлять и выигрывать борьбу. Высшие приматы подсказывают, как это реализуется. У шимпанзе — промискуитет, конкуренция самцов за самку осуществляется в её влагалищных путях: оставшийся эякулят препятствует возможности оплодотворения другими. У гориллы один самец контролирует гарем, конкуренция открытая, вовне, поэтому гонады маленькие, эякулята мало. Орангутан — перекликается с человеком. Если бы человек был исключительно моногамен, у него были бы маленькие гонады и мало эякулята. У человека смешанная форма конкуренции — и вовне, и внутри. Мужчины знают, скорее всего, что партнёрша может оказаться неверной.
А есть ли выгоды краткосрочной стратегии для женщин? Оргазм — с любовниками он бывает чаще. Советские данные говорили обратное: что оргастичность падает. При краткосрочном сексе первый секс оргастичен ниже, но Басс говорит, что в целом оргастичность растёт. Разница в результатах связана с контекстом: опросники в клиниках сексопатологии в Советском Союзе давали одно, а просто люди с улицы — другое. Поведенческие свидетельства: даже в Дагестане есть неверность. Однако издержки для женщин серьёзны: репутационные — и не только в патриархальных укладах, даже в Швеции, где идейно мужчины и женщины равны; риск насилия — партнёр может прибегнуть к насилию, безопаснее иметь основного партнёра; риски абьюза; беременность и роды; потеря ресурсов, если выясняется измена; риск ЗППП. Тем не менее сам факт наличия мотивации к краткосрочным сексуальным связям нормативен эволюционно. Мотив у мужчин основной — сексуальный, у женщин чаще более опосредованный, хотя может быть и чисто сексуальным.
Существуют и индивидуальные различия. Женщины, предпочитающие краткосрочную стратегию, больше готовы к экспериментам, выше ценят оргазм и больше заточены на привлекательность партнёра. Отсутствие отчима или отца в детстве делает более склонными к краткосрочным связям. Чем моложе, тем выше мотивация к экспериментированию. Влияет численность соотношения полов: после войны мужчин становится меньше, стандарты для мужчин снижаются. Чувство собственной ценности у мужчин повышает краткосрочные связи, а у женщин — притормаживает. Социальная исключённость: чтобы включиться в социум, можно выиграть несколько социальных очков через краткосрочные связи. Фантазии: у мужчин групповой секс с незнакомкой, визуальный стимул, мало прелюдий, менее вариативный; у женщин больше значимость эмоций, персонификация, доминирование партнёра.
Вывод: мы не моногамны и не полигамны. Это комплекс факторов. Устойчивые парные отношения — скорее эпифеномен, надстройка над глубинными эволюционными адаптациями, которые толкают нас то к стабильности, то к разнообразию, и каждый раз мы выбираем — или думаем, что выбираем, — в условиях, которые наши древние психики не очень-то понимают. Но понимать их полезно хотя бы для того, чтобы перестать удивляться собственным желаниям и стыду.