Князь Мышкин — святой, который не умеет любить.
Его часто воспринимают как образ доброты, света, идеального человека. Но за этим светом — трагедия. Он не делает выбор. Не остаётся. Не живёт. Не любит. Настасья Филипповна — пугает и притягивает. Аглая — успокаивает, но кажется недостижимой. Он расщеплён — между женщиной-страстью и женщиной-идеалом. Между жалостью и любовью. Между светом и жизнью.
Психоаналитически это — не про женщин. Это про то, что Мышкин не прошёл депрессивную позицию (по Мелани Кляйн). Он не выдерживает амбивалентности: что один и тот же человек может быть и любимым, и злящим. Он расщепляет: эта — хорошая, та — плохая. Эта — настоящая, но страшная. Та — идеальная, но холодная. Он не может быть в живом контакте — потому что там боль, вина, агрессия. И он исчезает. В жалости. В спасательстве. В болезни.
Современный Мышкин — не редкость. Он «очень хороший». Слушает. Понимает. Не обижает. Но и не выбирает. Не заявляет себя. Боится яркости, требовательности, близости. Он не в контакте с телом, с гневом, с желанием. Он хочет, чтобы его любили, но сам не может выдержать интенсивность этой любви. Не может ответить. Не может взять.
Как исцелить современного Мышкина?
Путь начинается с отказа от роли святого. Он должен позволить себе быть живым, несовершенным, амбивалентным. Перестать «жалеть» и начать испытывать чувства: злость, возбуждение, обиду, скуку. Начать говорить «я» — не только «ты страдаешь», но и «я хочу», «я не могу», «мне больно».
Он должен пройти депрессивную позицию — научиться видеть объект (другого человека) целиком: не идеального и не ужасного, а сложного. Это путь к целостной любви, где не нужно расщеплять: эта — настоящая, но больная, эта — светлая, но недоступная.
Он должен отказаться от спасательства — и научиться быть в взрослой позиции: не утешать женщину, не молчать ради мира, а вступать в диалог, конфликтовать, заявлять границы.
Он должен вернуться в тело — потому что без телесного контакта с собой невозможна ни близость, ни выбор, ни жизнь.
Он должен разрешить себе желание — и не бояться разрушить мир другим своим присутствием.
Исцеление князя Мышкина — это отказ от идеала в пользу жизни. Не быть хорошим. Быть живым. С ошибками. С пеплом. С любовью, которая не избавляет от боли, но даёт силу её выдерживать.