Исповедь самоубийцы (рефлексия).
Ну давай, посмотрим правде в глаза. Ты даже пишешь от второго лица. Конечно. Потому что признать «я» — это уже слишком. Слишком по-настоящему. Так что ты прячешься за «ты», делаешь вид, что говоришь о ком-то другом. Удобно. Диссоциация — твой лучший друг. Она хотя бы не предаёт.
Факт первый. Ты устал бороться. Не то чтобы ты когда-то особенно старался, но сейчас сил нет вообще. Интрузии? Пожалуйста. Они как назойливые коллеги, которые лезут в кабинет без стука. Постоянная угроза? Ну, допустим. Паранойяльные идеации? Звучит пафосно, а на деле просто чуйка, что мир тебя ненавидит. И ты персонализируешь любую информацию. Даже реклама прокладок кажется личным оскорблением. Смешно, правда? Не очень.
Твои механизмы. Идентификация. Социализация. Персонификация. Красивые слова. Сломались. Не работают. Как старый телевизор, который показывает только белый шум. Осталась рефлексия. Холодный, бесполезный инструмент. Она не помогает, она просто констатирует: «Да, брат, все очень плохо». Экзистенциальный слом. Не можешь жить как раньше. По-новому — не умеешь. И не научишься. Потому что «как» заменено на C2H5OH.
Спирт. Классика. Жидкий компромисс. Ты пьёшь не для веселья. Ты пьёшь, чтобы стало всё равно. Аутоагрессия? Можно и так назвать. Хотя проще: ты просто заливаешь мозг дешёвым анестетиком. Работает. Пока работает.
И вот ты среди людей. Сидишь, улыбаешься, киваешь. А внутри — пустота. Ты чувствуешь, что ты один. Не то чтобы они плохие. Просто они там, а ты здесь. Между вами стекло. Толстое. Пуленепробиваемое. Ты стучишь, а они не слышат. Или слышат, но не оборачиваются.
И только через функцию ты понимаешь, что ты нужен. Ты выживальщик. Ты спасаешь. Кто-то жив потому, что ты рядом. Смешная штука. Ты сам себе палач, а для них — скорая помощь. Ты можешь быть полезен. Ты можешь быть важен. Но только как инструмент. Как функция. Как кнопка «спасти», которую они нажимают, когда больно.
А так? По правде? Ты никому не нужен. Даже себе. Ты смотришь в зеркало и видишь не лицо, а набор задач. Долги. Обязательства. Чужие надежды, которые ты тащишь на себе, как мешок с мусором. А своих надежд нет. Их съела формула. C2H5OH.
И однажды ты принимаешь решение. Не хочешь жить. Не драма. Не спектакль. Просто логистика. Сказать не можешь, конечно. Люди испугаются. Или, что ещё смешнее, решат, что ты нажрался и несешь бред. Ты звонишь. Только длинные гудки... Или испуганный крик...не звони мне больше!! И тут начинается самое забавное.
Ты подводишь итоги. И выясняется, что есть задачи. Дела. Ты что-то не успел. Страх. Моральное право.... Тебе нельзя. Серьёзно? Ты готов умереть, но откладываешь, потому что не доделал отчёт? Посуду не помыл? Или кого-то не спас? Это цинично. Это абсурдно. Но это факт.
И тогда ты садишься и пишешь себе антисуицидальный план. Красивый такой. С точками. Маршрутами. «Сначала сделай это, потом то, потом подумай ещё раз». Ты даже веришь в него минут пять. Но план этот просто не работает. Потому что выполнять его ты не можешь. У тебя нет сил даже дочитать первый пункт. Ты не можешь позвонить, не можешь выйти, не можешь дышать по расписанию. Ты просто смотришь на эти буквы и понимаешь: ты сам себе написал инструкцию, которую никогда не включишь.
Тебя разрывает. Внутренняя война. Не конфликт даже. Война.. Одна часть говорит «давай, хватит, зачем ты вообще проснулся». Другая — «нет, нельзя, ещё не время, ты нужен, ты выживальщик». Они не договариваются. Они просто издеваются друг над другом. Каждый день. Каждый час. Иногда побеждает одна, иногда другая. Чаще всего — ничья. Ты сидишь в какой-то яме между ними, грязный, мокрый, без снаряги. И единственный судья, который может это прекратить — C2H5OH. Он затыкает обе стороны. Но только на время. На несколько часов. Потом война начинается снова. С того же места. С того же крика.
А потом наступает утро. Или ночь. Ты открываешь глаза. Ты на полу. Холодный пол. Во рту пересохло. Голова теперь не болит. И ты понимаешь: ты ещё дышишь. И... О, Чудо... Ты не умер. Опять.
Если флешбек не накатывает. Если паническая атака проходит мимо. То ты просто лежишь и слушаешь своё дыхание. Вдох. Выдох. Потому что сейчас ты можешь просто дышать. И внутри тихо, почти нежно: «Спасибо, что живой». Ты сам себе говоришь спасибо. Хотя минуту назад ненавидел. Хотя час назад хотел отключить свою жизнь...
Потому что совершить суицид — страшно. Не то чтобы ты трус. Просто последний шаг — он какой-то слишком реальный. А жить с этим — ещё страшнее. Просыпаться. Дышать. Идти на работу. Улыбаться людям, которые тебя не видят. Тащить чужие исповеди. И знать, что внутри у тебя — война. Без перемирия. Без победителя.
Ты возвращаешься в ПТСР. В свою травму. Как в уютное, обжитое место. Знаешь, есть люди, которые коллекционируют марки. А ты коллекционируешь флешбэки. Тоже хобби.
В итоге. Ты не живёшь. Ты существуешь. Между «жить невозможно» и «умирать нельзя». Среди людей, где ты один. Нужный как функция. Ненужный как человек. Даже себе. Ты выживальщик. Это не гордость. Это диагноз.
Ты благодаришь за то, что ещё дышишь. И в следующую секунду ненавидишь себя за эту слабость. Потому что дышать — это не жить. А жить — это не про тебя.
От одной рюмки до другой. От одного пола до следующего. От одного «спасибо, что живой» до нового желания не просыпаться. Война продолжается. Судья пьян. План не работает.
C2H5OH. Точка. И смешно, правда? Что даже это — не работает. Но ты всё равно дышишь. Пока дышишь. Пока борешься за место под солнцем. Пока выживаешь.