Меня давно интересует шизоидный характер, которому, на мой взгляд, по сравнению с нарциссическим, уделяется недостаточно внимания, и очень часто внешне нарциссические проявления могут скрывать под собой шизоидную динамику.
Здесь я привожу отрывок из книги Джеймса Мастерсона и Ральфа Кляйна, в котором проводится сравнение и анализируется отличие шизоидной патологии селф от нарциссической и пограничной.
Мастерсон четко определил природу пограничной и нарциссической парадигм: для пограничного расстройства в основании лежит поощрение родителем регресса и уход, покидание в случае автономии ребенка, его самоактивации.
Для нарциссического расстройства фундаментальная парадигма заключается в следующем: «я идеален и ты должен это подтвердить», либо «ты идеален и я могу сиять в блеске твоего совершенства».
Для шизоидного индивида процесс переговоров с Другим и заключение подобной сделки не похожи на те, что заключают люди с другими расстройствами селф. Природа шизоидного расстройства уникальна в этом смысле. В отличие от людей с пограничным или нарциссическим расстройством, для шизоидного пациента сама необходимость, задача вести переговоры кажется чрезмерной, неподъемной. Шизоид задается вопросом: возможны ли переговоры вообще?
Для шизоидного пациента существование сети коммуникаций всегда под сомнением.
Чтобы заключить сделку, необходимо наличие двух сторон, готовых сесть за стол переговоров. Чтобы состоялся телефонный разговор, необходимы два человека, два телефона и провод, по которому может передаваться информация. Пограничные и нарциссические пациенты обладают базовой верой в возможность общения и переговоров. Продолжая метафору: люди с этими двумя расстройствами самости верят, что переговоры возможны, что обычно есть две стороны, способные (хотя и не всегда готовые) сесть за стол переговоров, и что телефонная линия работает. Если сделать звонок, кто-то снимет трубку. Для лиц с пограничным и нарциссическим расстройствами главная проблема заключается в характере переговоров, а не в самом акте ведения переговоров. При этих расстройствах проблемы возникают потому, что каждая сторона приходит на переговоры с четкой повесткой дня, которую он или она пытается навязать. Истинное соединение, взаимодействие и обмен заменяются вторжениями и реакциями на вторжения. Результатами так называемого переговорного процесса для пограничных и нарциссических пациентов являются описанные ранее парадигмы. По сути, это предложение «либо так, либо никак», но это всё же предложение.
Для шизоидного пациента изначальная проблема совсем иная. У него нет убежденности, нет базового допущения, что коммуникационная сеть существует или вообще возможна без серьезного риска и опасности. Примитивная агония или немыслимая тревога означает полную изоляцию, поскольку нет средств связи. Интенсивность аффективного переживания для шизоидного пациента ничуть не меньше, чем при любом другом расстройстве самости. Потенциальная агония или тревога для шизоидного пациента несет с собой самое глубокое потенциальное переживание отчаяния, поскольку не с кем связаться, нет Другого.
В песне из бродвейского мюзикла «1776» есть припев: «Есть там кто-нибудь? Кому-нибудь есть дело? Видит ли кто-нибудь то, что вижу я?» Эти вопросы проясняют проблемы, лежащие в основе шизоидного конфликта, в отличие от нарциссических и пограничных пациентов. Нарциссический пациент постоянно спрашивает или требует, чтобы все остальные видели то же, что видит он или она (единомыслие, слияние, сращивание). Пограничный пациент постоянно спрашивает: «Кому-нибудь есть дело?», и будет строить свою жизнь любым необходимым образом, чтобы гарантировать, что есть кто-то, кому есть дело. Шизоидный пациент в первую очередь задает вопрос: «Есть ли там кто-нибудь?»
Disorders of the Self
James F. Masterson