В этой части серии публикаций будет описано состояние слияния (конфлюэнции) как «не-контакта», его проявления и последствия, а также рассмотрены невротический и здоровый варианты установления контакта и их влияние на развитие личности и отношений.
Говоря о конфлюэнции, как о состоянии «не контакта» и неспособности прибывать в подлинной близости оттолкнемся от цитаты Ф. Перлза и П. Гудмена [13]:
«Конфлюэнция – это состояние не-контакта (отсутствие границы самости) при продолжении других важных взаимодействий – например, психологического функционирования, восприятия средовой стимуляции и т.д.».
Здесь же дополню эту мысль фразой Ж-М Робина:
«При слиянии существует ситуация «неконтакта», «неграницы» и «несознавания»: ничто не возникает, не существует различия между «Я» и «не-Я», нет различий между фигурой и фоном и нет возникающей фигуры» [9].
Рассуждая об этом, хочется учесть идеи современных теоретиков гештальт-терапии, они предлагают рассматривать феномены контактного процесса не как простые «срывы» контакта, а как способы его установления, фокусируясь на особенностях протекания взаимодействия, а не только на его нарушениях [11].
В состоянии «не-контакта» человек вступает во взаимодействие со средой особым образом, не задействуя функцию Self. Он может говорить, есть, выполнять привычные действия, проявлять гнев или плач – при этом внутренний импульс остаётся неузнанным. По Перлзу и Гудмену, конфлюэнция формируется ещё на этапе преконтакта, когда тело служит фоном, а телесные влечения – фигурой. При появлении внутренней или внешней стимуляции человек не идентифицирует этот сигнал, Self не активируется, и наступает состояние «не-контакта» или «неосознания» [11].
М. Папуш подчеркивает, что слияние вовсе не является «избыточным контактом», а, напротив, признаком его отсутствия. В таком состоянии контакт не устанавливается: вместо этого возникают невротические, компульсивные попытки то подстроиться под чужую импульсивность, то заставить Другого следовать собственной. Любое несоответствие в желаниях, чувствах или привычках воспринимается как нарушение и может наказываться – внешне или через самонаказание [10].
Разделяя развитие контакта по невротическому типу и здоровому Б. А. Новодержкин и О. К. Романенко отмечают, что при невротическом способе установления контакта человек даже не осознаёт ни своего волнения, ни своей радости – тех чувств, которые обычно инициируют сближение. Эти эмоции подавлены, а без подлинного, здорового контакта невозможно обрести новый опыт и развить свою личность. Когда же слияние внезапно прерывается, в душе возникает вина и тревога, заставляющие либо всеми силами восстанавливать утраченный близкий контакт, либо решать, что проще совсем разорвать отношения. При этом человек не в состоянии пройти через расхождение взглядов и чувств до того момента, чтобы найти общее решение или согласиться на несогласие. Чтобы вернуть прежнюю гармонию, партнёры начинают подстраиваться друг под друга: либо один полностью растворяется в другом, теряя свою индивидуальность, либо пытается исправить партнёра, навязывая ему свою волю и искажая его личность [14].
При здоровом контакте, по мнению авторов, люди ценят и своё мнение, и взгляд другого, проявляют уважение к собственным и чужим вкусам и готовы брать на себя ответственность. Вместо подавления разногласий они, напротив, активизируются при столкновении противоположных позиций. Именно через разрешение противоречий субъект растёт и обогащается новыми возможностями. Контакт рождает волнение и возбуждение, подталкивает общение на новый уровень, способствует укреплению отношений и всестороннему развитию каждого из партнёров [14].
В этой статье мы проанализировали феномен слияния как «не-контакта», его психодинамику и различия между невротическим и адаптивным контактным процессом, а в следующей работе исследуем понятие близости как антагониста слияния.
(с) Мария Елисеевна Гусева