Как отмечает В. Тэхке, образ объекта, содержащий информацию о нем, в какой-то момент, посредством фантазирования или воспроизведения в памяти, становится частью Собственного Я.
Индивид, несмотря на утрату магического контроля над объектом, теперь может достаточно безболезненно переживать фактическое его отсутствие через контроль над внутренним представлением о нем.
Далее В. Тэхке рассматривает две стадии отношений с внешним объектом - функциональную и индивидуальную, акцентируя внимание на том, что на функциональном уровне даже при постоянном присутствии матери и отца в поле зрения ребенка и при их активном участии в уходе за ним, привязанность может быть только диадной.
Установление же константности объекта, существующего во внутреннем мире ребенка, способствует преобразованию объекта, его переходу из функционального состояния в объект любви, который нужно добиваться в ситуации конкурентной борьбы триангулярных отношений. Важным моментом является то, что только в случае признания индивидуальности другого, с его неподлежащим контролю миром, возможно возникновение любви.
Томас Огден в своей работе «Проективная идентификация и терапевтическая техника» акцентировал внимание на важности роли проективной идентификации в становлении и поддержке идентичности.
Суть данного механизма состоит в защите психики от тревоги путем помещения негативных частей себя в другого. Этот процесс способствует установлению связи с объектом, с которым можно быть настолько разделенным, чтобы он мог являться резервуаром для спроецированных граней Я.
И при этом создается иллюзия разделения собственных чувств с другим, что, благодаря идентификации с ним, несомненно позволяет расширить весь спектр собственных переживаний.
Франсуаза Дольто в своей работе «На стороне ребенка» рассматривает идентификацию как процесс, результатом которого может быть либо распространение своей идентичности на объект, либо ее заимствование у другого, либо смешивание идентичности Я с идентичностью объекта и отмечает, что идентичность, рождающая ответственность за себя и свое тело, стимулирующая ребенка на инициативность, защиту собственной целостности, в том числе включающая в себя чувство общности со сверстниками, не может сформироваться в полной мере в случае излишней опеки со стороны родителей и их стремления обеспечить своему чаду максимальную безопасность.
Далее Ф. Дольто рассуждает о трагедии современного общества, которая состоит в том, что для плохо учащихся в школе детей недоступно достижение человеческой, в широком смысле этого слова, идентичности в силу преобладания стадного инстинкта, их стремления слиться с группой, в т.ч. и для осуществления антисоциальных действий.
По ее мнению, именно в рамках школьного процесса происходит «сублимация архаических побуждений», научение давать действиям названия, облекать их в слова, овладевать «языковым кодом».
Следует отметить, что Ф. Дольто была примером ребенка, который оказался под ударом в связи со смертью восемнадцатилетней младшей сестры. Родители Дальто на протяжении длительного времени были безутешны и девушке пришлось взять на себя груз их горевания.