Можно любить человека, но злиться на него за опоздание, хотеть, чтобы он возместил тебе испорченную вещь, требовать, чтобы он вернул, взятое в долг.
Можно прекрасно понимать, как можно, замотавшись в водовороте дел, опоздать на важную встречу, но злиться на другого, который опаздывает, можно самому не раз случайно разбить чью-то чашку, но ждать, что тот, кто разбил твою, купит тебе новую, можно помнить о том, каково это — быть в сложном материальном положении, но требовать возврата одолженных другому денег.
Всё, что мы делаем, имеет свою цену, как минимум, в виде потраченных усилий, а ещё — в виде последствий. Вопрос в том, кто будет платить. Действие, причиняющее другому ущерб, если этот ущерб не возмещается в дальнейшем, по сути является попыткой заставить платить за это действие другого человека. Делаешь ты, а платит другой. И плата эта равна размеру ущерба.
А как же прощение? Прощение — это история либо о том, что прощающий уже получил от обидчика сильно больше, чем то, что потерял в виде ущерба, либо история про кредит доверия, когда есть надежда получить больше, чем утрачено, либо история о том, что человек, несущий ущерб, соглашается заплатить за другого. Например, потому, что у него сейчас изобилие и избыток. Он может себе позволить заплатить за другого.
Загвоздка в том, что многие из тех, кого ранее кто-то заставил заплатить за что-то чужое, не готовы оплакать понесённый ущерб, но и возмещение от обидчиков получить не могут (например, потому, что тех уже нет в живых, потому, что невозможно определить, кто тот самый обидчик, либо нет у него ничего, нечем ущерб возмещать). И если нет возможности ни отгоревать утраченное, ни получить возмещение человек будет сопротивляться тому, чтобы быть тем, кто заплатил за другого. Он будет либо бесконечно требовать возмещения у обидчика, в ожидании что тот сам за себя заплатит, либо будет искать других людей — тех, кого заставит заплатить за него, чтобы самому оказаться в плюсе.
Примерно так работает передача травмы от одного поколения к другому, например: родители, лишённые детства, к примеру, внешними катастрофическими обстоятельствами, не оплакав потерю, забирают детство у собственных детей, к примеру, через механизм парентификации, когда дети становятся родителями своим родителям, затем эти дети, лишённые детства уже своими родителями, лишают его своих детей... Так до бесконечности, пока в этой цепочке не появится кто-то кто сумеет оплакать свой ущерб, стать тем, кто великодушно заплатит за другого.
Примерно так работают любые другие цепочки насилия. До того человека в цепочке, который согласится стать тем, кто заплатил за другого.
Как правило, чтобы согласиться заплатить за другого, необходима большая внутренняя работа. Облегчить её можно, если рядом есть те, кто могут и готовы поделиться безвозмездно. Из изобилия и великодушия. Тогда плата перестаёт быть неподъёмной. Кроме того, в любых отношениях есть место обмену. Иногда то немногое, что у тебя есть, другой готов обменять на многое, что есть у него, считая цену справедливой. Цепочки таких обменов также оказываются спасительными.
Есть места для индивидуальной работы с сентября.
Также приглашаю в группы:
«50 оттенков стыда». С сентября. Раз в две недели. Утром по субботам.
«Поставь свою злость на место». В Калининграде и онлайн
WatsApp: +79527963828, mar4iks@yandex.ru