По своему первому высшему образованию я филолог-литературовед. Предлагаю своему читателю (который, в этой рубрике, печально думается мне, будет не многочисленным) погрузиться в мир хорошей литературы, вооружившись психологической оптикой.
Наш первый роман - «Маленький друг» Донны Тарт, который я читаю сейчас и на момент написания этой статьи я все еще в процессе.
Роман о девочке-подростке Гарриет, у которой умер брат Робин когда той было 4 месяца. На протяжении 1000 страниц «кирпича» мы будем читать о взрослении Гарриет, ее семье и окружении, поиске убийцы, но на самом деле, конечно, все будет о Робине. Этот умерший мальчик будет с нами везде: в запахе глицинии, скрипе бельевых веревок, начинающейся грозе... Такое бывает, когда психика не справилась с гореванием и расщипила травмирующее событие, поместив его осколки во внешний мир.
Донна Тарт начинает роман с потрясаюше-точного описания механизма работы травмы:
«Но вот Робин, славный их малыш Робс… Уж больше десяти лет прошло, а его смерть по-прежнему их мучила – на такие подробности не наведешь глянец, такой ужас не поправишь, не перекроишь никаким сюжетным приемом из арсенала Кливов. И - раз уж эта умышленная амнезия не дала сделать из смерти Робина милый семейный рассказец, который и самые горькие тайны обточил бы в понятную, удобоваримую форму – воспоминания о событиях того дня были хаотичными и разрозненными, кошмаром, распавшимся на яркие зеркальные осколки, которые вспыхивали, едва запахнет глицинией, заскрипит бельевая веревка, потемнеет к грозе – как тогда – весенний воздух».
До смерти Робина Кливы умели справляться с травмирующими событиями через нарративы. Бесконечно рассказывая и проживая травму в словах, они давали возможность психике ее переработать, принять и встроить в опыт. Это работало до той поры, пока Кливы не столкнулись с травмирующим событием, на переработку которого возможностей их психического аппарата не хватило. И это событие стало психотравмой:
«психологическая травма — это событие, которое психика в моменте не смогла переварить, пережить, то есть разобрать на составляющие элементы, конструктивно переработать и встроить в свою систему в виде опыта» (Е. Журек)
Смерть Роба стала для психики Кливов разорвавшейся бомбой: они то и дело находят ее осколки и понимают в моменте, что лежащий под ногами шуруп это не «всего лишь шуруп», а «часть того самого».
В норме, чтобы справиться с травмой, нужно найти все детали бомбы, увидеть их, обезвредить, и собрать таки бомбу из лишенных угрозы деталей назад, чтобы увидеть ее целиком, какая есть: ужасная, горькая, но более не грозящая смертью.
Каждый Кливов не справился с этой задачей по-своему, но почти все использовали примитивные психические защиты. Самый тяжелый случай мы видим у матери Гарриет - Шарлотты, чья психика выбрала расщепление лишив женщину шанса исполнять главные материнские обязанности для полугодовалой и четырехлетней дочерей - контейнировать их эмоции. Не лучше обстоят дела и с бабушками Гарриет, ни одна из которых не способна к глубокому контакту. К подростковому возрасту Гарриет подошла с багажом непрожитого горя трех поколений своей семьи и пришла к осознанию, что
«Жизнь сломила всех взрослых, которых она знала. Всех до одного.»
Если Вам откликается тема травмы утраты - приглашаю присоединиться к совместному чтению романа и жду Вас в комментариях к этой заметке.
Если отрывок из книги отзывается знакомой болью - приходите - разберемся.