Статья Рональда Бриттона и Джона Стайнера «Интерпретация: избранный факт или сверхценная идея?» была опубликована в «Международном журнале психоанализа» в 1994 году. Статья поднимает одну из самых важных и сложных тем в клинической практике — различие между интерпретацией и навязыванием пациенту собственных сверхценных идей аналитика, и важностью контейнирования в процессе совместной работы.
Каждый практикующий терапевт сталкивается с моментом, когда в голове складывается "пазл" и рождается интерпретация. Кажется, что истина где-то рядом, как и разгадка клинического случая, интерпретация рождает ключ к симптому, но так ли это? Потребность уменьшить неопределенность между аналитиком и пациентом в кабинете, может влиять как на пациента, так и на аналитика, вынуждая искать средства интеграции или ограничения впечатлений с тем, чтобы создать осмысленное целое, собрать мозаику.
Избранный факт — это то наблюдение, которое внезапно придает смысл разрозненным элементам материала пациента, организуя их в целостную конфигурацию. Уилфред Бион заимствовал понятие «избранного факта» у французского математика Анри Пуанкаре. Бион описывал этот процесс как «внезапное интуитивное озарение», которое придает согласованность и значение ранее несвязанным феноменам. Это переживание сродни переходу от параноидно-шизоидной позиции к депрессивной (PS<->D) — момент интеграции, который приносит не только понимание, но и чувство психической боли, вины и ответственности. Однако Бриттон и Стайнер делают предостережение: то, что воспринимается аналитиком как инсайт (озарение), может быть не творческим актом интеграции, а защитной операцией. Они вводят в дискуссию понятие «сверхценной идеи» — жесткой, ригидной психической конструкции, которая насильственно организует материал вокруг себя не ради поиска истины, а ради снижения тревоги и неуверенности самого аналитика.
«Внезапное интуитивное озарение» аналитика может быть предвестником инсайта; однако, его достижение может также напоминать возникновение бредовой уверенности.»
В качестве клинического примера в статье указан материал сессии с г-жой Х, в котором она рассказывает сон, где для движения вперед ей нужно «спуститься по склону». Это наблюдение становится для терапевта «избранным фактом». Вокруг него выстраивается понимание ее фантазии о том, что любой прогресс — это не развитие, а падение с воображаемой вершины, где она равна аналитику. Интерпретация вызвала раздражение у г-жи Х, но при этом открыла для себя знание, которое стало для нее точкой движения вперёд. Это наблюдение становится кристаллизационным центром, вокруг которого выстраивается интерпретация о зависти, идентификации с всемогущим отцом и страхе утраты иллюзорного превосходства. Разница между творческим использованием избранного факта и кристаллизацией сверхценной идеи может быть не очевидной на первый взгляд. Для аналитика необходимо, чтобы работа продолжалась после того, как сделана интерпретация, тогда решающие важным становится, слушая пациента, замечать его сознательные и бессознательные реакции на слова аналитика. В момент формулирования интерпретации отличить избранный факт от сверхценной идеи практически невозможно. Для аналитика так же существует определенная сложность, чтобы не смягчить аффект от интерпретации чем-нибудь нейтральным.Это могло бы привести к уклонению от той психической реальности, в которой находится пациент в моменте "здесь и сейчас".
Бриттон и Стайнер так же пишут о том,что существуют условия, необходимые для того, чтобы интерпретация переживалась как выдвинутая аналитиком гипотеза и способствовала исследованию. Разрушительный сценарий в работе возникает тогда, когда пациент чувствует, что аналитик навязывает ему неправильные интерпретации, не оставляя места сомнениям, словно подвергая пациента внушению или промыванию мозгов. В таких случаях аналитик с бредовой уверенностью злоупотребляет избранным фактом, чтобы подкрепить свое частное мирровозрение. Интерпретация может восприниматься так же в качестве фетиша, перверсии или поклонения, в этом случае аналитик обладает сверхценной идеей знающего, а пациент находится в позиции мазохистического удовлетворения.
Во втором клиническом случае, представленном в статье аналитик, увлечённый темой «трудного ожидания», сформулировал интерпретацию, которая оказалась скорее сверхценной идеей. Он интерпретирует трудности пациента с ожиданием, насильственно привязывая это к анальной тематике. В случае упоминаются два означающих – «ожидание» (waiting) и «пробуждение» (waking).
«…его озабоченность нападками и преследованием предоставляет ему нечто, чем можно занять психику, пока он чего-то ожидает. Я прибавил, что есть нечто анальное в том, как он контролирует свои объекты, пока ожидает, и связал это с его озабоченностью деньгами.»
В самом клиническом клиническом материале пациента тем временем материала об анальности не было представлено. Интерпретация совпала с тем, что в реальности аналитик читал книгу, где подробно обсуждается тема ожидания, так же сама интерпретация прозвучала теоретично и насильственно. В статье проскальзывает идея, что анализ для пациента — это процесс, где он вынужден угадывать, что хочет услышать аналитик, чтобы его «не надели в смирительную рубашку». Пациент при этом как будто получал удовольствие в том, чтобы подыграть аналитику.
Аналитик, способный выдерживать неопределённость, удерживать «состояние ожидания», создаёт пространство, в котором избранный факт может возникнуть естественным образом. Сверхценные идеи аналитика или пациента используются для укрепления хрупкого чувства стабильности в психическом пространстве, т.е интерпретация воспринимается как средство безопасности, а не исследования. Если тревога слишком велика, как у пациента, так и у аналитика, тогда в ход идёт сверхценная идея. Она становится «заранее избранным фактом» (pre-selected fact), суррогатным контейнером, который обеспечивает иллюзорное чувство устойчивости.
Искусство интерпретации — это искусство баланса между уверенностью и сомнением, между творческим озарением и строгой самодисциплиной. Цель интерпретации — не доказать свою правоту, а запустить в пациенте процесс осмысления и изменения.
По материалам статьи: «Интерпретация: избранный факт или сверхценная идея?»
Britton, R. & Steiner, J. (1994) Interpretation: Selected Fact or Overvalued Idea? Int. J. Psycho-Anal., 75:1069-1078.Предыдущие версии данной статьи были представлены Рональдом Бриттоном в Германии в июне 1993 года и Джоном Стайнером на юбилейной конференции по случаю 75-летия «Международного журнала психоанализа» 8–10 апреля 1994 года в Вест Пойнте.
Для записи на приём: +79319711704 (смс) what's up, tg @Lada_Psychologist