Сегодня я хочу рассказать вам о работе с девочкой Н.
Я не претендую на абсолютную правильность гипотез. Всё, что написано ниже - это мои интерпретации, моё видение и ощущение ситуации.
Мама девочки дала согласие на публикацию
Н. 8 лет. Совсем недавно она пришла в новую приёмную семью, которая для неё уже третья по счёту. В анамнезе - опыт насилия и агрессивное поведение.
После знакомства и установления контакта мы с Н. начали работу в песочнице.
С момента прикосновения клиента к песку - тот становится продолжением его психики. С песком нужно работать максимально аккуратно и всегда идти от клиента. Где-то необходимо просто наблюдать, а где-то - осторожно и мягко корректировать.
Первым делом Н. разделила фигурки в песке на «опасных» и «безопасных». Опасных она закопала, а безопасных сдвинула в одну кучку. После этого у нас состоялся следующий диалог:
— Что ты теперь собираешься делать?
— Нужно сделать остальным могилку!
— Зачем могилку?
— Ну, они скоро умрут.
— И что будет, когда они умрут?
— Ничего, купим новых…
Как вы поняли, в песочнице происходила не игра. В ней происходило прямое отыгрывание происходящего и произошедшего с Н.
Так возникли гипотезы, которые мы будем проверять в ходе работы:
- Страх отвержения. Дети с нарушенным типом привязанности и опытом отказа очень боятся остаться одни. Именно поэтому на начальном этапе адаптации происходит проверка приёмного родителя: «А если я буду вести себя так - ты всё ещё будешь любить меня?» Так они проверяют, безопасен ли объект привязанности и можно ли ему довериться.
- Страх повторения негативного жизненного опыта. Насилие никогда не проходит бесследно. Дети, пережившие такой опыт, боятся прикосновений, громких звуков. Они постоянно оценивают: опасен ли новый человек, можно ли ему довериться?
- Низкая самоценность («Я неважна»). Слова: «ничего, купим новых» в отношении «умерших» персонажей подчеркивают отсутствие самоценности. Скорее всего, у девочки не было опыта, когда ей транслировали, что она любима и важна. Эту установку закрепляет опыт возвратов: «Раз уж меня вернули - я не представляю ценности, меня не любят».
- Отсутствие опыта контейнирования. Захоронение фигурок не сопровождается трауром или грустью, это просто механический процесс. Это позволяет сделать вывод об отсутствии опыта контейнирования - способности родителя отражать эмоции ребенка и помогать ему справляться с чувствами.
- Проецирование и избавление от непереносимых чувств. Н. закапывает фигурки, как бы закапывая вместе с ними собственную злость, печаль и обиду. Это попытка избавиться от непереносимых переживаний, которые она не может выразить иначе.
- Объектные отношения. Если мной могут так легко распоряжаться, будто я вещь, значит, все вокруг - тоже просто вещи. Пренебрежение потребностями и насилие лишь подкрепляют эту модель: человек - это объект, не имеющий чувств и мнения, а лишь выполняющий функцию.
Сейчас наша главная общая задача (и моя, и семьи) - помочь ребенку принять свое прошлое, а главный ресурс для этого - безусловная любовь и принятие новых родителей, которые становятся опорой для построения стабильной, безопасной реальности.