Я буду всегда любить тебя НЕ таким, какой ты есть.
«Когда мои чувства начинают меня переполнять, я представляю себе пустую коробку, и убираю все эти чувства туда – в эту коробку, а потом представляю, что убрала эту коробку в большой пустой чулан. И закрываю дверь. Потом, если есть время, я прихожу туда, открываю коробку и разбираюсь с этим в одиночестве. Как леди.» (с) Бри Ван де Камп. «Отчаянные домохозяйки»
Таково жизненное кредо Бри, жены «любящего» мужа, «идеальной» домохозяйки и матери двух «ангелочков». Думаю, любой, кто более-менее знаком с психологией, уже по цитате понял, что дела у этой дамы ой как плохи. Но сегодня мы не о ней, а ее детях, точнее об Эндрю. Даниель хоть и бестолочь, но, возможно, это ее и спасло.
Сегодня говорим о репрессивной семье как о факторе формирования у детей в таких семьях склонности к зависимости в будущем.
В репрессивной семье нельзя быть собой. Ну, конечно, если хочешь, чтоб тебя любили. А дети этого очень хотят. Порой, к сожалению, даже больше, чем аутентичности.
Запрет может касаться всего: от твоих, пусть не всегда приглядных, чувств до твоего внешнего вида, политических (уже в более старшем возрасте) взглядов или ориентации. Причем дело тут не в неодобрении, не в спорах или ругани, а в тотальном неприятии тебя как личности. «Я не знаю, кто вы, молодой человек, но сын, которого я люблю всем сердцем, никогда не спустился бы к ужину в мятой футболке!»
Эндрю не повезло. В репрессивной семье он родился с полным комплектом: довольно яркий, демонстративный характер, упрямство, гневливость, желание всё делать наперекор, а еще не подходящая его консервативной матери ориентация. Для его мамы, пуританки, республиканки и истинной леди, это было просто нестерпимо.
У детей в репрессивных семьях приходит четкое осознание того, что такой, какой он есть, он никогда не будет любим. Ребенок начинает учиться подстраиваться под требования, но искренне это делать не получается, ведь нутро не скроешь. И тогда на помощь приходят ложь, манипуляции и конфликты. А в случае с Эндрю – еще и бунт. «Иногда, когда тебя толкают в одну сторону, другая становится привлекательней.»
Кроме того, когда тебя не принимают, это еще и больно. И тогда, чтоб избежать боли, постепенно начинает разрываться контакт со своими эмоциями и чувствами.
В контексте принятия эмоций взрослые в репрессивных семьях и сами не подают хорошего примера, ведь и себя они тоже не принимают. Мама никогда не скажет, что чувствует, притворится, натянуто улыбнется. Папа просто нальет себе виски или пива и уйдет в себя.
В репрессивных семьях все члены семьи должны держать некий фасад. Не выносить сор из избы, никогда не ругаться на людях, устраивать демонстративно ладные и чинные семейные сборища. Парадокс: репрессивная семья очень часто при этом является и семьей с химически зависимыми взрослыми, и семьей, где имеет место домашнее насилие.
Подобная неразбериха, фальшь, непринятие себя, отсутствие контакта со своими чувствами, ранние навыки обмана и притворства и гнетущее чувство нелюбви в итоге может приводить к склонности к зависимостям, а также к риску вступить в абьюзивные отношения.
«Я люблю тебя такой, какая ты есть. Ты уникальна, ты моя Вселенная, моё всё. Ты – целый мир для меня» действует как волшебный поцелуй, снимающий заклятье, на принцев и принцесс, взращённых на подавлении их личности. Непреодолимое желание получить ту самую безусловную любовь, принятие, которого так не доставало в детстве, заставляют их вступать в нездоровые и небезопасные отношения, еще больше отдаляя их от самих себя.